16:01 

Светлый страж

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Очередная фикрайтерская трава. На этот раз на тему сказок. Подозреваю, что куриться будет долго.

Фандом: Once Upon a Time
Название: Светлый страж (рабочее)
Автор: profileJourney-Long
Персонажи: Румпельштильцхен/Белль, Реджина|Белль, мимоходом вся остальная компания
Жанр: романс, драма, может еще юмор какой нарисуется
Рейтинг: а хз, пока общий
Размер: немаленький
Содержание: Несправедливо, что сказочным миром заправляет исключительно Темный. Где есть Темный, должен быть и Светлый. Угадайте, кто будет Светлым?
Предупреждение: АУ, ООС Белль местами доходит до полной противоположности канону
Статус: в процессе


1. Давно и неправда
Страшные тайны порой хранят волшебные замки. Неволшебные, впрочем, тоже, ведь не только колдуны совершают фатальные ошибки, да и платить приходится не только за волшебство. Была своя тайна и у Мориса, всеми любимого короля Анволии, что развязал войну с великанами, а потом долго оплакивал дочь. Впрочем, это произошло много позже, на данном же этапе истории король Морис оплакивает кое-кого другого.
Глубоко в подземелье, где сочится вода со стен и до костей пробирает холод, томится истинная любовь Его величества. Хотя, «томится» - не совсем верное слово. Не так уж она и томится, она прожила на свете достаточно долго и видела достаточно много, чтобы знать, что находится в нужном месте в нужное время. Просто судьба у нее такая несчастливая и вряд ли кого-то конкретного можно в этом винить.
Король Морис оплакивает свою королеву – горько и совсем не по-мужски. Это он приказал запереть Ее величество, ведь придворные давно и настойчиво обвиняют ее в колдовстве. Ему хотелось бы как-то изменить ситуацию, доказать невиновность супруги, но та даже не думает отпираться. Признается, что ведьма, а в Анволии ведьм ух как не любят.
Ее величеству королеве Гвендолин тоже горько, но она не привыкла лить слезы. Она храбрее своего мужа и куда дальновиднее. Она чувствует ткань мироздания и предвидит опасные изменения. Но она не в силах их контролировать. Она устала и давно потеряла способность творить серьезное волшебство. Королева знает, что должна принять печальное решение.
По коридорам замка несется маленькая девочка. Принцессе Белль восемь лет – она еще ничего не знает о мироздании, но уже умеет тонко чувствовать. Сейчас ей горше, чем Морису и Гвендолин вместе взятым. Она сбежала от нянек и гувернанток, чтобы найти свою мать. О колдовстве принцесса знает еще меньше, чем о мироздании, но ей кажется, что лучше бы ведьмой была не мама, а она. Уж ее-то бы никто не посмел запереть в клетке.
Гвендолин слышит топот дочери задолго до того, как она оказывается в пределах видимости. Стражники нерешительно топчутся в конце коридора, но девочку не останавливают. В отношении посетителей им не поступало конкретных приказов, а то, что принцесса обладает завидным упрямством, знают все.
- Мама, - отчаянно шепчет Белль, прижимаясь к прутьям решетки.
- Я чувствовала, что ты придешь, - отстраненно говорит королева. Ей хочется прижаться к решетке со своей стороны и прикоснуться к дочери. Приласкать ее, успокоить и уверить, что все будет хорошо. Но мироздание требует от нее другого, и у нее нет права на сантименты. У нее было восемь счастливых лет, и ей казалось, что так будет всегда. Она ошибалась. Высшие силы не делают подарков, в итоге они всегда берут свое.
- Магия и власть налагают большую ответственность, - тихо произносит Гвендолин, подходя ближе к дочери.
- О чем ты, мама? – по щеке Белль катится слеза. Она еще не научилась бояться и ненавидеть волшебников, но слова матери явно не предвещали ничего хорошего.
- Просто запомни – поймешь, когда придет время. И утри слезы. Ты должна быть сильной, чтобы следовать своей судьбе.
Королева говорит спокойно, она не любит глупой драмы и не имеет привычки давать пустые обещания.
Белль не так хладнокровна, но честно пытается успокоиться.
- Мама, если ты колдунья, почему ты не превратишься... ну, в собачку, например? Ты могла бы убежать.
Губы Ее величества трогает легкая улыбка.
- Потому что восемь лет назад твой отец подарил мне поцелуй истинной любви, и я потеряла волшебную силу. К тому же, я не люблю запах псины.
Лицо Белль озаряет надежда.
- Тогда выходит, что никакая ты не ведьма и папины политические советники все ему наврали!
Гвендолин хмурится и тяжело вздыхает.
- Политика вообще редко опирается на реальные факты. Это ты тоже поймешь, когда придет время. А теперь мы должны сделать кое-что важное. Дай мне руку.
Девочка послушно протягивает руку, и королева, убедившись, что стражники не смотрят в их сторону, вкладывает в нее маленький серебряный кинжал с изящной гравировкой по изогнутому лезвию.
- Ой, на нем твое имя! – восклицает Белль, и мать рассерженно на нее шикает. У нее лишь один шанс сделать то, что следует, и вмешательство стражи стало бы крайне неудачным поворотом событий.
- Уколи им меня, - приказывает Ее величество.
Глаза принцессы в страхе округляются.
- Что? Нет, я не...
- Да коли же! - шипит королева. Она любит дочь, но здравый смысл в ней сильнее любви. Тогда, восемь лет назад, поцелуй короля Мориса, казалось бы, разрушил проклятие. Она потеряла способность колдовать и снова стала выглядеть как человек, но связь с волшебным кинжалом никуда не делась. Не делись никуда и ее обязанности стража, только вот без магии их стало сложно выполнять. А мир, между тем, менялся.
- Послушай, - тихо и серьезно говорит Гвендолин. – Я никогда не была обычной колдуньей, у моей силы другая природа. Эта сила – неотъемлемая часть нашего мира, и я совершила страшную ошибку, отказавшись от нее ради собственного эгоистичного счастья. Нет времени на долгие рассказы, да ты всего и не поймешь. Стражей двое: Светлый и Темный. Назревает новая эпоха, и я чувствую, что миру нужен новый Светлый страж. Стать им придется тебе.
Испуганная, Белль делает шаг назад, но королева хватает ее за руку и рывком возвращает на место. Один из стражников нехорошо на нее смотрит и подходит ближе.
- Белль, ты доверяешь мне? – проникновенно спрашивает Ее величество.
Девочка нерешительно кивает.
- Тогда сделай то, о чем я прошу. Пожалуйста.
Принцесса жмурится и колет мать кинжалом в подставленную ладонь.
Королева сдерживает крик боли и улыбается.
- Это ведь было не так уж сложно? Теперь у тебя есть собственная тайна.
Девочка открывает глаза, смотрит на королеву с ужасом... и стремглав бросается прочь из темницы. Это ее последняя встреча с матерью.
Она снова бежит по коридорам и ей снова плохо. Ей кажется, словно у нее отобрали что-то очень-очень ценное, но никак не может понять что именно. В коридорах ни души, не к кому обратиться за помощью, и Белль чувствует себя самым одиноким человеком на свете. Она и представить себе не может, что одиночество порой бывает благословением.
Запыхавшись, принцесса останавливается в одном из коридоров. На стене, в золоченой раме, висит больше зеркало. Она бросает в него случайный взгляд и видит странное существо с кожей, будто посыпанной серебром, и безумными глазами, в которых плещется магия. Лишь по кинжалу, который оно сжимает в руке, девочка понимает, что это она сама. А затем, вопреки наставлению быть сильной, она теряет сознание. Сверкнув именной гравировкой, кинжал выпадает из ослабевшей руки. «Белль», неумолимо значится на изогнутом лезвии.
Многими этажами ниже, в глубине подземелья, умирает королева Гвендолин. Она специально пропитала лезвие ядом, чтобы обойтись без рек крови. И она рада, что ее история закончилась.
Многими этажами выже, в одной из башен, пытается справиться с горем король Морис. Он утешает себя тем, что по-настоящему его супруга никогда ему не принадлежала. Бедняга еще не знает, что судьба дочери теперь тоже предопределена.

@темы: fanfiction, Once Upon a Time

URL
Комментарии
2013-08-30 в 16:02 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
2. Здесь и сейчас
Утро начинается с того, что ее машина на полной скорости сносит табличку «Добро пожаловать в Сторибрук». Что тут скажешь, отличное начало новой жизни в новом городе. Порча государственного имущества и невероятная удача отделаться легким испугом, без переломов всего, чего только можно. Сколько раз она обещала себе, что будет вести размеренную жизнь и начнет, наконец, высыпаться, но без толку. Снова заснула за рулем и снова снилась привычная в последнее время дрянь. «Это ведь было не так уж сложно? Теперь у тебя есть собственная тайна». Голосом матери. Весь такой уверенный и спокойный, аж тошно.
Белль почти не помнит мать. Ее образ словно заволокло туманом, только голос глубоко врезался в память. «Ты должна быть сильной, чтобы следовать своей судьбе». Что ж, матушка могла бы гордиться, она научилась быть сильной. А также манипулировать людьми и нецензурно выражаться, ибо на это ее подначивает все та же судьба. Что там дражайшая родительница болтала про наступление новой эпохи? Девушка ухмыляется и сбавляет скорость – за окном показались первые дома, теперь ей предстоит самое интересное – отыскать в этом городе тот, что принадлежит ей.
На заднем сидении нервничает лайка: скулит и все норовит пролезть вперед, поближе к хозяйке. Словно чувствует, что в этом городе все не так, как в привычном мире.
- Отвали, Гвен, - устало бросает Белль и не глядя отпихивает собаку обратно. – Ты же знаешь, с меня станется въехать на автомобиле прямо в чью-нибудь гостиную.
Пушистая красавица Гвендолин, названная в честь небезызвестной плохо кончившей леди, затихает. Она вообще дивно понятливая собака, а Белль и в самом деле неважно водит.
Очередной казус не заставляет долго ждать. Стоит только ее машине проехаться по глубокой луже, как на тротуаре, в фонтане брызг, словно по мановению волшебной палочки оказывается прохожий. Улицы пустынны, нормальные люди еще спят, но ведь доехать до места назначения без приключений было бы так банально.
- Похоже, у нас сейчас появится смертельный враг, - хмыкнув, сообщает Белль собаке и останавливает машину.
Это оказывается женщина. Красивая такая, статная, с пышными светлыми волосами и крайне возмущенным выражением лица. А на поясе у нее висит значок шерифа.
У Белль непроизвольно вырывается смешок. Она знает, с кем имеет дело, и ее интригует то, что первой ей встретилась именно Она. Спасительница. Ключ к проклятию, погубившему целый мир.
- Что, серьезно? Ранним-ранним утром, не зная никого в городе, из всех людей я беспардонно окатила из лужи именно шерифа?
- И вас, похоже, это здорово веселит, - с неудовольствием отвечает мадам-шериф. Впрочем, злиться она вовсе не собирается, в ее глазах больше любопытства, чем негодования. Белль это нравится.
- Да, знаете ли, обожаю необычные способы знакомства, - усмехается она. – А вообще, садитесь-ка ко мне в машину. Здесь теплее. К тому же, так или иначе испачкаете обивку – будем в расчете.
Эмма удивленно моргает. Белль легко угадывает ее мысли. Незнакомка в городе, где не бывает чужаков.Странная и непонятная, говорящая неожиданные вещи.
- Ну же! – девушка добавляет в голос настойчивости и честно признается: – Мне очень хочется с вами познакомиться. И я буду совсем не против, если вы заодно поможете мне выяснить, где же я нынче живу.
Эмма возводит глаза к небу и садится в кресло рядом с водителем. Она уже свыклась с мыслью о Сторибруке как о приюте для сумасшедших всех мастей. Незнакомка, хоть и была приезжей, вписывалась в окружающую обстановку вполне органично.
- Если вам нужна гостиница, то...
- О нет, - перебивает Эмму Белль. – У меня есть здесь дом. Нужно только найти нужный адрес. Ваш город больше, чем кажется на первый взгляд.
Эмма лишь пожимает плечами. Ну да, она ведь еще не верит в Проклятие. Разве может она представить, что этот провинциальный городок вмещает в себя целый сказочный мир?
Белль заводит мотор, Эмма пытается сориентироваться с помощью найденной в бардачке карты, а Гвен с любопытством обнюхивает новую знакомую, просунув голову между двух передних кресел.
Сторибрук медленно просыпается, подспудно чувствуя, что его ждут скорые перемены.

URL
2013-08-30 в 16:02 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
3. Давно и неправда
- Вы снова видели плохие сны, Ваше Высочество? – строго спрашивает Белль ее гувернантка. У них по плану урок рисования, но, способная и талантливая, принцесса в последнее время рисует лишь каких-то жутких чудовищ и темные невнятные кляксы, приходящие к ней не иначе как в кошмарах.
Девочка неопределенно пожимает плечами. Она даже не уверена, можно ли назвать ее сны кошмарами. Чудовищ в них нет, есть только темнота и звучный мамин голос: «Ты должна быть сильной, чтобы следовать своей судьбе. Магия и власть налагают большую ответственность». И лишь потом в этой живой тьме появляются безумные глаза, в которых плещется магия . Эти глаза принадлежат ей самой.
Принцесса не понимает своих снов и ей не хочется рассказывать о них гувернантке. Вместо этого она пересказывает ей кусок недавно прочитанной книги про рыцаря, умервщляющего всякую нечисть. Так урок рисования и проходит, в пустой болтовне да испуганных вздохах гувернантки на особо жутких местах. Потом, конечно, папа ее отругает за то, что отвлекает учителей и срывает занятия, но сделает это как-то неохотно и даже ласково. По-настоящему Белль не ругали никогда.
Но и отцу принцесса ни за что не расскажет о своих снах. Он тяжело перенес смерть супруги, да и к слову «магия» относится крайне подозрительно. Уже год прошел, но при дворе до сих пор болтают про злобную колдунью Гвендолин, обманом женившую на себе короля и восемь лет пившую из Анволии все соки.
Иногда Белль просто-таки ненавидит свой дом и ближайшее окружение. Как бы ей хотелось щелкнуть пальцами и заколдовать всех этих тварей, оскорбляющих память о ее маме. Превратить, например, в домашнюю утварь. И жили бы они с папой только вдвоем, одни на весь замок. Но Белль не умеет колдовать. Ей только снятся слова о магии, да и то – непонятно с чего.
Кроме отца принцесса любит лишь одного человека – травницу Ивонну, помощницу придворного лекаря. Та ей предана и рассказывает истории, которые не прочесть ни в одной книге. Говорит, что ей их нашептали цветы и феи. Белль любит цветы, хотя на счет фей пока не уверена. В отличие от большинства принцесс, своей крестной феи у нее почему-то нет. Ивонна говорит, что это к лучшему, иначе бы весь двор действительно превратился в домашнюю утварь.
Травница единственная, кому Белль доверяет свои сны. Она слушает их очень внимательно и каждый раз печально качает головой. Ивонна понимает эти сны куда лучше самой принцессы. Именна она нашла девочку в пустом коридоре в день смерти ее матери. Тогда малышка впервые увидела свою волшебную сущность и так перепугалась, что чисто инстинктивно навела чары, спрятавшие ее не только от посторонних глаз, но и своих собственных. А потом начисто все забыла, только в снах теперь и мелькают обрывки воспоминаний. Никто так и не понял, что покойная королева передала свою силу дочери. Видно, совсем плохо было дело, если пришлось выбрать для этого ребенка, да еще и собственную дочь. Или это ей мироздание нашептало, что так правильно? Поди разбери теперь, но волшебный кинжал – единственный ключ к событиям того дня – Ивонна из лучших побуждений припрятала. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь его нашел и вздумал повелевать Светлым стражем. Особенно сейчас, когда девочка мала и не желает ничего ни о какой силе знать. Вон как глубоко ее внутри себя заперла, даже сама уверена, что всего лишь человек. А ведь с королевой Гвендолин тоже такое было, только в ее случае магию в ней запирала любовь короля. Эх, несчастливые они, эти стражи, нельзя им влюбляться. Мироздание не желает делить с кем бы то ни было своих слуг.
Потому и качает печально головой Ивонна, только объяснить принцессе ничего не смеет. Но она уверена, что однажды все и так станет ясно. Мир меняется, и когда-нибудь этому миру во что бы то ни стало понадобится Светлый страж. Не все же Темному вершить человеческие судьбы.
- Ты, главное, если перепадут тебе эти магия и власть из снов, будь справедливой, - говорит девочке Ивонна, и та кивает, давая обещание.

URL
2013-08-30 в 16:03 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
4. Здесь и сейчас
У новой жительницы Сторибрука причудливое имя. Баронесса Кристабелла де Ксавия, так она представилась Эмме Свон, и уже к обеду ее поминают на каждом углу. Хоть Эмма совсем не болтлива, будоражащяя новость все равно распространяется по городу мгновенно.
Никто толком не знает, что эта баронесса из себя представляет и как к ней обращаться. Мисс Ксавия? Миледи? Леди Кристабелла? Госпожа мэр, заслышав новость, и вовсе презрительно заявляет, что традиционное обращение к баронам и баронессам – Ваша милость. Словами мэра, конечно, сложно не проникнуться.
Эмма лишь ухмыляется, слушая эти разговоры про обращения к титулованным особам. После того, как баронесса устроила ей душ из лужи, ее таинственная персона ну никак не вызывает в мисс Свон пиетета. К тому же, потом они еще минут сорок плутали по Сторибруку и дружно кляли на чем свет стоит карту – удивительное дело, но найти нужный адрес и впрямь оказалось не так-то просто. И все же конечная цель стоила потраченного времени. Когда Эмма увидела прелестный белый особняк, который Белла вознамерилась сделать своим новым домом, ей впервые в жизни до одури захотелось в гости. К счастью, новоявленная баронесса удовлетворила это желание раньше, чем госпожа шериф успела хоть о чем-либо заикнуться.
Вопрос имен у них решается сам собой – было бы странно разводить официальщину вокруг человека, который заваривает для тебя чай из единственного найденного в бардачке пакетика, ведь никаких продуктов в доме еще нет, и подвозит до участка, нарушая все возможные правила дорожного движения, ведь из-за всей этой утренней канители Эмма опаздывает на работу. По хорошему, после такой поездки сама Кристабелла тоже должна бы загреметь прямиком в кабинет шерифа, но выписывать ей штрафы или, тем более, арестовывать совсем не хочется. Есть в этой девушке что-то притягательное и умиротворяющее, хоть мисс Свон и подозревает, что на деле у ее новой подруги характер той еще бестии.
Сторибрукцы ничего не знают о Кристабелле, хотя некоторым из них ее лицо кажется смутно знакомым. И все же есть в городе человек, которому известно чуть больше. Его называют хозяином города, хоть он и не занимает никаких официальных постов. И, конечно же, о решении баронессы поселиться в Сторибруке он узнает раньше кого-либо еще.
Телефонный звонок застает Голда в лавке. Стоит солнечное утро, мужчина смотрит в окно и задумчиво вертит в руках желтый кленовый лист. Его принесло ветром на лобовое стекло, когда ростовщик добирался до работы. Двадцать восемь лет подряд, до того, как приехала Эмма, времена года сливались в один нескончаемый поток цветов, запахов и бессмысленных слов. Сегодня мистеру Голду впервые пришло в голову, что настала осень, и он пытается понять, что думает по этому поводу. Кажется, когда-то давно, в другой жизни, ему нравились золотые листья и запах дождя.
Звонок его интригует. Это некий месье Люмьер, юрист из не столь отдаленного Монреаля, и он заявляет, что его клиент желает приобрести в Сторибруке недвижимость. Голд единственный, с кем здесь можно заключить подобную сделку, но еще ни разу к нему не обращались со стороны – истинные жители этого мира. Это просто невозможно – все равно что дозвониться до луны и попросить завернуть пару кратеров.
Имя Кристабелла де Ксавия ему ни о чем не говорит, а месье Люмьер не желает о ней распространяться. Похоже, баронесса поручила свои дела стоящему человеку. И все же он дает Голду подсказку.
- Боюсь, мне нечего вам сказать, но ничто не мешает вам вбить имя моей клиентки в Гугл.
Ростовщик усмехается. Действительно, в этом мире люди не слишком любят вести диалог, но с маниакальной страстью фиксируют данные друг о друге во всевозможных базах данных. Мистеру Голду это кажется весьма забавным.
Он прощается с собеседником, обещая перезвонить чуть позже, кладет свой золотой лист в первую попавшуюся книгу и готовит себе кофе. В Сторибруке сегодня спокойно, в лавке – пусто, он вполне может потратить свое время на эту баронессу Кристабеллу.
Интернет оказывается куда более щедр на информацию, чем месье Люмьер. Ростовщик кликает на первую же ссылку... и выливает кофе прямо на ноутбук. Компьютер тут же перестает отзываться на команды, но мужчина едва ли обращает на это внимание.
С именем Кристабеллы де Ксавии связано много информации – ни много ни мало, она канадская рок-звезда. Голд, конечно же, удивлен, но думает совсем о другом.
Ему грустно, больно, радостно и смешно одновременно. Он понятия не имеет, что должен чувствовать и как будто чувствует сразу все на свете. Баронессу де Ксавия ростовщик узнает мгновенно – ее образ преследует его с момента их последней встречи. Ужасной трагичной встречи, когда он выгнал ее и отправил прямиком в ад.
Он думал, что испортил ей жизнь. Он думал, что она погибла из-за его трусости, самонадеянности и неуемного властолюбия. Что ж, похоже, к перечню его недостатков можно добавить еще и сверхъестественный идиотизм, раз он поверил лицемерке Реджине на слово и даже не попытался выяснить, что произошло на самом деле. Побоялся подходить к этой истории слишком близко, побоялся, что боль сведет его с ума.
Мистеру Голду хочется найти мэра Миллс и художественно размазать эту тварь по стенке – за то, что посмела рассорить его с Белль, за то, что так убедительно врала, за то, что вообще подошла к его принцессе. Но в глубине души он понимает, что сам виноват куда больше и, вероятно, сойти с ума от боли ему еще только предстоит.
И все же он ждет приезда Белль в Сторибрук больше всего на свете. Он не станет продавать ей дом, он ей его подарит. Самый прекрасный дом из всех, что у него есть.
Ростовщик берет трубку, чтобы дозвониться до Монреаля и сообщить о своем решении. Его лихорадит от нетерпения и нервного предвкушения.
Разумеется, она не может знать, кто такой мистер Голд и уж точно не вспомнит злого волшебника Румпельштильцхена, но это даже к лучшему. На этот раз он не позволит себе ей навредить.
Совсем скоро, когда документы будут оформлены и баронесса, наконец, продемонстрирует Сторибруку своей полнейшее неумение аккуратно водить, Голд поймет, что даже он не смог бы навредить этой женщине так, как она вредит себе сама, но пока что он счастлив в блаженном неведении.

URL
2013-08-30 в 16:03 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
5. Давно и неправда
Белль семнадцать, и она должна выйти замуж. Она сидит на кровати в своих покоях, на полу выстроилисть в ряд портреты молодых и не очень людей. Герцоги, принцы, бастарды титулованных особ всех мастей и даже парочка захудалых королей. Некоторые из них, по меркам маленькой небогатой Анволии, хорошая партия. По меркам Белль – все они отбросы политической истории.
В углу комнаты заваривает травяной чай Ивонна. Она видит, что принцессе приходится несладко, но ничем не может помочь. Стражам всегда живется непросто, да и принцессам тоже. Белль же не повезло быть и тем, и другим.
- Не понимаю, к чему вся эта глупость, - хмурится Ее Высочество и откидывается на подушки. – Я не хочу замуж, да и выбирать все равно не из чего.
- Это не глупость, - мягко укоряет ее травница. – Ваш отец уже не молод, и у него нет сыновей. Не сочтите за чрезмерную откровенность, Ваше Высочество, но именно вам придется дать престолу наследника, а значит свадьбы не миновать.
- И что потом? – сердито вскидывается Белль. – Выйду замуж за неудачника, который будет считать меня своей собственностью, рожу сына на радость всем нашим недалеким придворным, постараюсь воспитать из него более-менее сносного монарха – если муж будет не слишком мешать... И это все? В этом все видят мое предназначение?
Ивонна знает, что предназначение ее госпожи совсем в другом, но предпочитает промолчать. Судьба найдет Белль, где бы они ни была. Несчастливый брак, нежеланное материнство – в этом мало хорошего, но может принцесса обязана через это пройти? Когда-нибудь в ней проснется магия, и она перестанет принадлежать миру людей. Будет лучше, если к этому времени она выполнит свой долг перед семьей и королевством. Во всяком случае, тогда люди не будут ее ненавидеть.
- Какого черта, Ивонна?! – продолжает негодовать Белль. – У моего отца уже есть наследница – это я. Или моя кровь недостаточно королевская, чтобы править после его смерти?
- Ваше Высочество, - страдальчески произносит травница – этот разговор они ведут уже не в первый раз, - но вы же женщина.
- Это не значит, что я не могу мыслить здраво, - резко отвечает принцесса.
Король Морис уже давно не принимает никаких политических решений без совета дочери. Ему тепло на душе от того, что юная Белль всегда так внимательно его слушает. Она очень напоминает ему свою мать. А еще у нее есть какое-то сверхъестественное чутье на правильные и неправильные решения. Жаль только, что Королевский совет резко против вмешательства принцессы в политику государства. Впрочем, это совсем не мешает ей наведываться на заседания и громогласно делиться своим мнением по каждому вопросу – даже если членов совета перекашивает от злости.
Король Морис снисходителен к эскападам дочери – он ее любит, да и придворным порой полезно получить встряску. Единственное, в чем он с ней непреклонен, это в вопросе замужества. Когда эту тему поднимают на совете и Белль говорит свое веское «нет», он впервые выставляет принцессу за дверь.
Белль злится, на прекрасные голубые глаза наворачиваются гневные слезы. Ей сейчас совсем не хочется быть принцессой, а хочется убежать подальше от замка. Стать путешественницей, увидеть все чудеса мира и написать увлекательную книгу о своих приключениях. Она мечтает об этом с детства – с тех пор, как нашла дорогу в библиотеку, но понимает, что ничего такого ей не светит. Если она когда и напишет книгу, то разве что об интригах и кознях при дворе одного бедного мелкого королевства.
Но ничто не может помешать ей фантазировать. О том, что однажды в замок явится волшебник и заберет ее подальше от этой жизни. О том, что однажды она совершит что-нибудь великое.
«Стражей двое: Светлый и Темный», - вспоминает Белль голос матери из сна. Непонятно, правда, к чему.
«Назревает новая эпоха».
В последнее время к ней снова вернулись кошмары. Стараниями травницы несколько лет подряд ей вообще ничего не снилось, но, похоже, успокаивающие чаи уже перестали на нее действовать.
- Я выберу Гастона, - заключает в конце концов принцесса.
- Гастона, Ваше Высочество? – с сомнением переспрашивает Ивонна. Она помнит этого мальчика, сына одного из анволийских герцогов. Он по-своему мил и довольно обходителен, но госпоже совершенно не подходит.
- Да, - пожимает плечами Белль. – Самолюбив и туп как пробка, им будет легко управлять. К тому же, анволиец, а значит удастся обойтись без международных союзов сомнительной выгоды. Ну и выглядит презентабельно.
Травница тяжело вздыхает и протягивает принцессе чашку чая.
- Вы, главное, не спешите со свадьбой, Ваше Высочество.

URL
2013-08-30 в 16:04 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
6. Здесь и сейчас
Реджине хочется рвать и метать – в ее городе происходит что-то странное, и она чувствует, что теряет контроль. Проклятие ведет себя непредсказуемо. В Сторибрук наезжают посторонние люди: сначала Эмма Свон, потом некий писатель Август, теперь вот эта беспардонная девка, баронесса Ксавия.
Мэр Миллс уже наслышана о подвигах пришелицы: снесла табличку на въезде в город (свидетелей тому нет, но кто же еще мог устроить подобное?), окатила из лужи Свон (вот это даже заставило злую королеву на мгновение улыбнуться), а потом притащила госпожу шерифа к себе домой и отпаивала чаем словно лучшую подругу (отвратительно и несправедливо – за что только эту аферистку все так любят?). Ну да речь не о назойливой псевдоматери Генри, а о Кристабелле. Реджина ни на секунду не сомневается, что титулованная особа с выпендрежным именем станет для нее еще одной головной болью и решает немедленно нанести визит. Врага надо знать в лицо.
Подъезжая к дому баронессы, мэр начинает подозревать, что у нее серьезная проблема. Она знает этот особняк, сама когда-то хотела в нем поселиться, но Голд не позволил. Он называется «Стеклянная роза» и пустует столько, сколько вообще существует Сторибрук. Для чего или для кого чертов интриган держал этот дом – непонятно, но на сделку с Реджиной не соглашался ни за какие деньги. Очевидно, баронесса смогла предложить ему что-то, чего у бывшей колдуньи нет и быть не может.
Мисс Миллс нажимает на кнопку звонка, и за дверью раздается решительный звон. Она все делает решительно, и баронессе предстоит зарубить себе на носу, что с мэром Сторибрука шутки плохи. Но вот, дверь открывается... и слова застревают у Реджины в горле. То, что она видит, не может быть правдой.
- О, привет тебе, железная леди, - как ни в чем не бывало ухмыляется девчонка... Белль. Так ведь звали нежную дурочку Румпельштильцхена? Ту самую, что должна быть заперта в психушке. Ту самую, что была! Была там заперта еще несколько недель назад! Ту самую, что стоит теперь на пороге самого красивого дома Сторибрука и откровенно наслаждается замешательством королевы.
- Что... что вы... какого черта?! – рявкает Реджина, не утруждая себя хождением вокруг да около.
Румпельштильцхеновская девица лишь беспечно пожимает плечами.
- Ну извини, подруга. Просто вид у тебя чертовски суровый – избитые клише сами лезут в голову.
Реджина злится. И ровным счетом ничего не понимает. Баронесса Ксавия выглядит в точности как дочь короля Мориса – цветочника Френча, если быть более точной. Но ведет она себя отнюдь не как принцесса в романтичном голубом платье. И уж точно не как личность, созданная для нее Проклятием.
- Мисс Ксавия, насколько я понимаю? – взяв себя в руки, осторожно интересуется королева. Похоже, придется основательно прощупать почву, прежде чем решать в отношении собеседницы что-то конкретное.
- Баронесса Ксавия, - веско поправляет девчонка и снова нагло ухмыляется. – Или «Ваша милость», если угодно.
Чертов Сторибрук и чертовы сплетни, разносящиеся в мгновение ока. Чтобы она, мэр, королева и могущественная колдунья, называла какую-то беспардонную пигалицу «Ваша милость»?!
- Издеваться изволите? – нехорошим тоном осведомляется Реджина.
- Сложно удержаться, - признается Белль, Кристабелла или как там ее, и отступает в дом. – Заходите уж, раз пришли. Мэр Миллс.
Девчонка не спрашивает – утверждает, да и приглашение ее больше смахивает на приказ. Это бесит, но Реджине ничего не остается, кроме как его исполнить.
Из всех помещений Кристабелла де Ксавия ведет ее на кухню, где тут же включает чайник.
- Я не мисс Свон, меня не обязательно отпаивать чаем и какао, - презрительно говорит королева.
- Да уж ясное дело, что вы не Эмма, - хмыкает баронесса. – Но, думаю, вашему вкусу тоже угодить не сложно.
Реджина не очень понимает, что собеседница имеет в виду, и ей хочется возразить чисто из принципа, но Белль-Кристабелла открывает банку молотого кофе, и по кухне распространяется чарующий аромат. И в самом деле, мэр не отказалась бы от чашки.
- Вы выбрали очень красивый дом, - с холодной любезностью отмечает королева, чтобы создать хоть какое-то подобие нормальной беседы. Впрочем, говорит она искренне – дом ей и в самом деле нравится. В нем много света, много извилистых линий и много растительного орнамента. Как будто живешь в волшебном саду. Кажется, этот стиль называется «ар-нуво».
- Я его не выбирала, это подарок, - задумчиво произносит Белла, наливая в чашку кипяток. А затем кладет пол-ложки сахара и помешивает три раза. Как странно, именно такой кофе Реджина любит больше всего. Крепкий, с густой пеной, не слишком сладкий. И баронесса уж точно не могла об этом знать.
- Подарок, - эхом повторяет мэр Миллс и делает глоток. Идеально. – От кого же?
- От некоего мистера Голда.
Чашка обиженно звякает, когда Реджина ставит ее на блюдце. Подарок от Голда, значит. Это уже ни в какие ворота.
- Как любопытно! И давно вы знакомы?
Кристабелла улыбается и заваривает себе какую-то травяную бурду. В ее чашке плавают сухие цветы, листья, и по виду все это смахивает на забористую галлюциногенную дрянь. Девушка выглядит вполне умиротворенной, но в глазах ее королеве чудится тоска.
Говорит же баронесса и вовсе редкостный бред:
- Нет, мы не знакомы вовсе.
Реджина снова начинает сердиться. Белла ей как будто бы даже не врет, но каждая ее фраза звучит до невозможного странно.
- Как же так? Он подарил вам шикарный особняк!
Но баронесса лишь проказливо смотрит и не спешит ничего прояснять.
- Вот и спросите его сами, зачем он это сделал. Может быть, он мой фанат? Видите ли, в Канаде я довольно популярна.
Королева не представляет, что такого эта девчонка могла натворить в Канаде, и совершенно не хочет расспрашивать. Слишком много впечатлений для первой встречи.
- К счастью, мы не в Канаде.
- Мэн не так уж далеко от Монреаля.
Белла вновь загадочно улыбается и пьет свой травяной чай. Реджина оставляет ее реплику без ответа и возвращается к кофе. Повисшее молчание кажется уютным и спокойным – это тоже странно. Королева давно не встречала людей, с которыми было бы приятно молчать.
- А с Голдом вам все же стоит познакомиться, - многозначительно бросает мэр, когда ее чашка пустеет.
- Возможно, - ровно отвечает баронесса. – И почему-то мне кажется, что в этом городе мы уж точно не разминемся.
Реджина вздрагивает и поспешно ставит чашку на стол. Что это было? Намек? Но она не может помнить своего сказочного прошлого. Или же она начала что-то вспоминать? Вспомнил же Румпель-мать-его-штильцхен. Впрочем, первым на очереди все равно остается вопрос о том, кто эта девчонка вообще такая. Не может, не может она быть той самой Белль! А если и может, то как она оказалась в Монреале? И кто тогда заперт в подвале городской клиники?
- Мне пора, - говорит королева и решительно выходит из кухни. Чтобы разобраться в происходящем, ответы придется искать явно не здесь.
- Приходите еще! – кричит ей вслед эта маленькая негодяйка. - На кофе! Ведь он вам понравился?
- Еще больше мне понравится, если ты оплатишь ущерб, нанесенный городскому имуществу! – вспоминает мэр первоначальную цель своего визита и покидает «Стеклянную розу» под заливистый смех ее хозяйки.

URL
2013-08-30 в 16:05 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
7. Давно и неправда
- Ивонна, расскажи мне про стражей, - просит Белль, глядя на то, как травница нарезает коренья для какого-то целебного отвара.
- Снова беспокойные сны, Ваше Высочество? – тревожно смотрит женщина. С кошмарами принцессы не справляется ни одно успокаивающее средство. Они приходят и уходят сами, травнице остается лишь догадываться, что их вызывает. Но она уверена, что однажды Белль увидит во сне все, что забыла, и тогда ее жизнь изменится навсегда.
- Ивонна, расскажи, - настаивает принцесса. – Что-то ты ведь знаешь.
- Не так уж много, Ваше Высочество, - неохотно признается травница. – Да и то, что знаю, скорее всего выдумки да сплетни.
- Все равно рассказывай, - принцесса всегда была упряма и не по возрасту проницательна. Так просто от нее не отделаться.
Ивонна вздыхает и начинает незамысловатую сказку:
- Далеко-далеко отсюда стоит мрачный замок, в котором бесчисленное множество лет не таясь живет могущественный злой волшебник. У него длинное непроизносимое имя, поэтому все называют его просто Темным. Говорят, его кожа искрится золотом, а в замке у него хранятся несметные сокровища. Он может все на свете, даже спрясть золотую нить из обычной соломы, и охотно помогает тем, кто приходит к нему за помощью. Только вот помощь эта всегда выходит себе дороже. Темный хитер, в сделках с ним всегда жди подвоха. Он играет на темных струнах человеческой души, и плата за магию неизменно оказывается слишком высока.
- Магия и власть налагают большую ответственность, - бормочет Белль слова из сна.
- Интересно, помнит ли об этом Румпельштильцхен? – хмыкает Ивонна и высыпает нарезанные коренья в котелок с кипящей водой.
- Румпельштинц... Румпельшильт... – удивленная, принцесса пытается повторить необычное имя. - Румпель-кто-ты-сказала?
- Румпельштильцхен. Именно так зовут Темного стража, - усмехается травница.
- Запомню на случай, если придется ему писать, - серьезно кивает принцесса.
Бедовая девчонка. Писать самому Темному. И это ей-то – той, что суждено стать его полной противоположностью?
Но у Белль свое мнение по этому поводу. Она все утро провела на заседании Королевского совета, где лучшие умы Анволии закатывали истерики и никак не могли решить, что делать с разрастающимися бобовыми рощами на юге королевства. Где бобы – там и великаны, их совсем не волнует то, что это по сути вторжение на территорию чужого государства. И уж тем более им наплевать на то, что бобовые стебли уничтожают пахотные земли и заставляют людей голодать. Белль понимает, что своими силами Анволии проблему не решить. Малодушно закрыть глаза на творящееся в южных провинциях нельзя – так напасть распространится по всему королевству. Срубить хоть один бобовый стебль – значит объявить великанам войну. Именно к этому пути склоняются отцовские военачальники – поют оды доблести и картинно размахивают мечами. Белль доблесть тоже ценит, но только в сочетании с ресурсами и военным опытом. У бедной Анволии ни того, ни другого. Может хоть таинственный Темный сможет спасти их в этой заведомо проигранной войне?
- А что Светлый страж? – спрашивает принцесса. Она не рвется иметь дело с хитроумным злым колдуном и хочет рассмотреть все варианты. Где тьма, там и свет – должно же быть какое-то равновесие. – Он тоже помогает людям?
Но Ивонне нечего ответить, она всего лишь травница и плохо разбирается в вопросе противостояния добра и зла. Что ей сказать про Светлого стража, если страж этот не помнит, кто он есть?
- Я мало что знаю о магии, Ваше Высочество, но думается мне, что стражи – и Светлый, и Темный – на деле скорее серые.

URL
2013-08-31 в 18:11 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
8. Здесь и сейчас
Реджина несется в больницу, не помня, на каком она свете. Мысли все крутятся и крутятся в голове, но не спешат выстроиться хоть в какое-либо подобие системы. Чертов Голд, наверняка ведь его интриги. Вызнал дьявольским образом, что его девица жива, выкрал ее из-под носа у персонала, а потом... отправил в Монреаль? Бред сивой кобылы.
- Сидни, - приказывает королева в телефонную трубку. Недостаток информации – не беда, для таких случаев она и держит собственноручно прикормленного журналиста. – Займись нашей новой знаменитостью, Кристабеллой де Ксавия. Я хочу знать о ней все.
Если Сидни и удивляет интерес хозяйки, виду он не подает. Чтобы впасть в немилость мэра Миллс, большого ума не надо. Будь баронесса хоть сущим ангелом, подозрительности Реджины это бы все равно не убавило.
В подвальное отделение больницы мэр спускается редко. Там никогда ничего не меняется. Все та же стерва-медсестра бдит над своими записями, инфернального вида уборщик возвышается в коридоре вечным часовым. У него отсутствующий взгляд – такой же, как у всех пациентов психиатрического отделения. Обычно не столь чувствительная, сегодня Реджина думает, что это все жутко и тошнотворно. Совсем как в той пронзительной книге о свободе искалеченного сознания. Кто из дома, кто в дом, кто над кукушкиным гнездом...*
Дурацкая считалка. Ей, Реджине Миллс, нет никакого дела до страданий обитателей сего очаровательного заведения. Чем хорош Сторибрук – в нем каждый находится на своем месте. Ну а если кого-то это место не устраивает, претензии не принимаются. Ее тоже многое не устраивало в прошлой жизни – разве это кого-нибудь волновало? Да и Проклятие таким придумала вовсе не она.
Железная дверь камеры открывается со скрипом. То есть, не камеры, конечно, а палаты. Но она чертовски похожа на тюрьму, и от этого становится не по себе. Как будто эта комната придумана специально, чтобы причинять боль.
Реджина мысленно одергивает себя и глубоко вдыхает холодный, пропахший лекарствами подвальный воздух. У нее выдалось нелегкое утро. Встреча с Кристабеллой выбила ее из колеи, вот в голову и лезет всякая чушь. Но черта с два она позволит себе поддаться эмоциям и совершить глупость.
В углу палаты сидит женщина. Некрасивая, изможденная, побитая жизнью женщина, что прячет глаза от света – закрывает их дрожащими шершавыми руками. Она так не похожа на живую и теплую баронессу Ксавия, но у нее ее лицо. Ошибки быть не может, королева лично заперла эту некогда прелестную девчушку в темнице своего замка, а потом перенесла в Сторибрук. Вот она, Белль, истинная любовь Румпельштильцхена – сломанная и растоптанная. Будь они оба прокляты.
- Как тебя зовут? – резко спрашивает королева. В горле отчего-то пересохло, и голос звучит с хрипотцой. – Ты помнишь, кто ты?
Женщина молчит. Смотрит на свою гостью затуманенным взором, смотрит в упор, но вряд ли замечает и вряд ли узнает.
- Отвечай, безмозглая курица, отвечай на мой вопрос!
На Реджину вдруг накатывает волна гнева – еще чуть-чуть, и она вытрясет из этой лохудры ответ силой.
- Она не разговаривает, - спокойно говорит где-то за спиной медсестра. Вот уж кого действительно совершенно не трогают судьбы пациентов отделения, вот уж кому ни в чем не надо себя убеждать.
- Почему? – идиотский вопрос, мисс Миллс задает его не подумав.
- Госпожа мэр, она серьезно больна. Что бы вы ни чувствовали, что бы ни говорили, она вас не вспомнит. Не уверена даже, что она понимает, что вы здесь.
Реджине, пожалуй, стоит радоваться, ведь она уничтожила девчонку, заставила медленно гнить изнутри, но, вопреки всему, гниль она ощущает исключительно в себе.
- Она точно не говорит? Совсем?
- Разве что иногда бормочет во сне. Что-то про принцессу, замки, злых колдунов. Сами понимаете, в этом нет никакого смысла.
- Да. Действительно. Никакого, - королева прикрывает глаза и усилием воли сдерживает рвотный позыв. Ей бы сейчас что-нибудь успокаивающее. Хоть бери и возвращайся обратно к Кристабелле.
Вот коварная дрянь! Что было в том кофе, раз ей теперь так плохо? Или дело не в кофе, а в самой мерзавке? Что же такое она сама? Явно нечто более сложное, чем принцесса Белль.
Оказавшись на улице, госпожа мэр снова трезвонит Сидни – где бы его ни носило и чем бы он ни занимался, информация ей нужна немедленно. Писака тараторит что-то про нехватку времени и кропотливую работу, но Реджина не слушает его отговорки. В ее офисе через полчаса, иначе, ей-богу, одним журналистом в Сторибруке станет меньше.
Сама мэр, между тем, заходит в ближайший супермаркет и покупает самые крепкие сигареты, что там только есть. Быстрыми нервными движениями вскрывает пачку – прямо на улице, едва отойдя ото входа. Щелкает зажигалкой – как надо получается лишь с третьего раза. Затягивается. Вдыхает полной грудью. И кашляет. Надрывно, почти что до слез. Она и не курила-то никогда. Просто вдруг показалось, что это поможет.
Редкостная гадость.
Выбросив недокуренную сигарету в мусорку, королева спешит в офис. Входит в здание с опозданием, но это неважно. Сидни ее уже ждет. Должно быть, он удивлен тому, что от нее несет куревом. Впрочем, это совсем не его дело.
Реджина забирает у журналиста увесистую папку с распечатками и выпроваживает его так быстро, что тот и опомниться не успевает. Пусть работает дальше – у баронессы Ксавия, должно быть, весьма интересная биография.
И в самом деле. Первый же документ заставляет мэра запустить пятерню в волосы и задуматься о таблетке от головы. Чертова девчонка слывет в своей Канаде рок-звездой.
Композитор, певица, лидер группы «Таинственное исчезновение». Кумир молодежи от тринадцати до двадцати пяти. Бесконечные интервью в музыкальных журналах; статистика мест, занимаемых в чартах; словесные излияния восхищенных блоггеров-меломанов; концертные фотографии, где баронесса поет для толпы фанатов – одетая в черную кожу, с ярко подведенными глазами и темной помадой на губах. И ворох статей с сенсационной новостью: на пике своей карьеры Кристабелла де Ксавия вдруг решает уйти со сцены. Для того, надо полагать, чтобы тихо похоронить себя в Сторибруке, но об этом нарытые впопыхах источники уже не сообщают.
Мэр Миллс откидывается в кресле и мрачно анализирует прочитанное. Итак, в ее городе завелась некая разбитная копия принцессы Белль. Либо у короля Мориса была еще одна дочь... что, по сути, невозможно, как бы она тогда смогла оказаться в Монреале? Либо в этом абсолютно не волшебном мире живет девушка, как две капли воды похожая на наивную любовь Румпельштильцхена. О чем тот по прихоти судьбы узнал и тут же решил воскресить былые чувства. Подарил ей дом и наверняка еще усыплет знаками внимания. Что ж, это даже забавно. Какого ему, бедняге, придется, когда он столкнется со специфическим чувством юмора баронессы. Тем более, что уж ей-то не привыкать быть объектом почитания.
Реджина улыбается, давешнее смятение исчезает без следа. Она даже подумывает о новом визите в «Стеклянную розу». Да и Румпеля, пожалуй, стоит поздравить.
Во второй раз совладать с зажигалкой проще, да и затяжка уже не вызывает столь сильного кашля. Кабинет заполняет терпкий дым, и королеве кажется, что к ней вернулся покой.

_______________________________
* Имеется в виду, конечно же, "Пролетая над гнездом кукушки" Кена Кизи

URL
2013-09-01 в 19:16 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
9. Давно и неправда
Ивонна заходит в спальню принцессы и застает свою госпожу едва ли не прыгающей по кровати в обнимку с толстенной книгой. Глаза Белль горят счастливым воодушевлением – она явно затеяла что-то невообразимое, а значит жди беды. В последний раз, когда у принцессы был такой взгляд, дело обернулось большим скандалом: девушка подбила отца провести военные реформы, Королевский совет, узнав, откуда пришла идея, тут же воспротивился, и хорошее, в сущности, начинание полетело в тартарары. Король Морис считается весьма здравомыслящим человеком, но, оказываясь между молотом и наковальней, неизменно теряется. Совет единодушно отстаивал свою неприязнь к принцессе – глупой женщине, да еще и дочери покойной колдуньи Гвендолин; принцесса, в свою очередь, не желала быть покорной и уступчивой. Король же никак не мог решить, чью сторону принять. Зал заседаний напоминал тогда рыночную площадь в день Ежегодной ярмарки, и в гуще всего этого бардака, конечно же, была Белль. Принцесса. Символ утонченности и благородства в глазах жителей Анволийского королевства. Позор, да и только.
- Ваше Высочество, вы почему не в постели? – строго спрашивает Ивонна. Накануне девушка имела неосторожность пожаловаться на больное горло, и лекарь, к тайной радости всех придворных, тут же наказал ей соблюдать постельный режим. Даже травница, хоть и любила госпожу, не могла не оценить возможность хоть ненадолго отдохнуть от бурной деятельности принцессы. Той идет двадцать первый год, она до сих пор не вышла замуж и всячески избегает любых попыток отца и Гастона поговорить с ней о будущем. А еще она читает. Читает, запоминает, думает... и активно превращает теоретические знания в практический опыт. Чего только королевский двор уже не видел. Алхимические опыты на замковой кухне, после которых повара слезно молили Его Величество запретить принцессе близко к ним подходить. Попытка научиться фехтовать, по счастью окончившаяся ничем – меч весил много, хрупкая девушка так ни разу и не смогла как следует им размахнуться. Мечты отправиться в экспедицию на другой конец света и открыть новые земли, которые, конечно же, обеспечат родному королевству богатство и процветание. То ли сказывается материнская кровь, то ли Белль читала в детстве слишком много сказок, но ее образ мыслей решительно отличается от того, что привычно в Анволии. И, как подозревает Ивонна, однажды плен унылой рутины станет для девочки совершенно невыносим.
- А ну-ка ложитесь как полагается, Ваше Высочество! И накройтесь одеялом.
- Мне не холодно, - отмахивается принцесса и тут же начинает тараторить: - Ивонна, я нашла... нашла такое!
- Накройтесь, говорю! Я принесла вам отвар смородины, он вылечит ваше горло.
Девушка кое-как поправляет сползшее одеяло и снова хватается за свою книжку.
- Да, вот и я про отвары. Вчера в городе были заезжие купцы из дальних стран, я купила у них книгу, а в ней...
Ивонна выразительно смотрит на принцессу и молча протягивает ей чашку с отваром. Весь вид травницы говорит о том, что, пока госпожа не выполнит требуемое, слушать ее никто не станет.
Белль закатывает глаза и залпом выпивает горячий отвар.
- Ну, теперь я хорошо себя веду?
- Настолько, насколько это в ваших силах, Ваше Высочество, - смягчается женщина и садится на край кровати. – Итак, что же вы придумали на этот раз?
- О, - глаза принцессы широко открыты в предвкушении чего-то, по ее мнению, совершенно потрясающего. На долю секунды Ивонне даже кажется, что в этой трогательной голубизне мелькают искры просыпающегося волшебства. – Я нашла способ выиграть войну с великанами!
- Ваше Высочество! - за годы знакомства с принцессой страдальческий тон уже стал привычкой. – Она еще даже не началась!
- Нет – так начнется! – решительно парирует Белль. При всей своей внешней невинности она умеет быть жесткой – многолетняя привычка посещать заседания Королевского совета не могла пройти даром.
- Войны – удел военачальников, а не принцесс.
- Не моя вина, что наши военачальники не видят дальше собственного носа.
Ивонна бросает на свою госпожу возмущенный взгляд, но не спорит. Дела Анволии и в самом деле идут неважно. Девочка же просто не так слепа, как остальные. И слишком отчаянна для того, чтобы сидеть сложа руки.
- Войны не избежать, но, по крайней мере, мы должны быть предусмотрительны, - виновато пожимает плечами принцесса.
- И вы нашли способ всех спасти? В книге каких-то заезжих купцов? – голос травницы исполнен сомнением.
- Да! – выдыхает девушка и подсовывает собеседнице книгу. – Посмотри сама, это книга зелий!
- Зелий?
- Отваров из трав и всяких других любопытных штук. Некоторые рецепты очень полезны! Например, мы могли бы наварить взрывающего зелья – разлить по флаконам и бросаться ими во врага. Или вот зелье роста, чтобы наши солдаты стали такими же большими, как великаны, и смогли биться с ними на равных!
- А держать их придется в особых казармах... – бормочет Ивонна себе под нос.
- Что? Да нет же, рецепт уменьшающего зелья здесь тоже есть, так что устроить всех будет не сло...
- Хватит.
Белль замолкает на полуслове и удивленно смотрит на травницу. Раньше та никогда не смела ее перебивать. Более того, Ивонна была единственной, кто по-настоящему ее слушал.
- Хватит, Ваше Высочество, - повторяет женщина и на миг устало смеживает веки. – Прекратите свои сумасшедшие фантазии.
- Я сказала что-то не то? – хмурится принцесса. – Ты варишь мне снадобья много лет, уверена, разобраться с парочкой новых рецептов тоже не составило бы особого труда.
- Все, что вы сказали – не то, - решительно заявляет травница. Подумать только, отыскать у каких-то купцов книгу зелий. Зелий! И это в Анволии, где люди боятся магов. В Анволии, где даже королеву могут посадить под замок из-за подозрений в колдовстве!
- Но почему? – милая девочка смотрит так растерянно и так истово верит в чудеса.
- Потому что это магия! – Ивонна вскакивает с кровати и начинает беспокойно кружить по комнате. – Чем, по-вашему, зелья из книги отличаются от моих отваров?
- Э... ингредиентами? – нерешительно предполагает принцесса.
- Да, но даже имея все нужные ингредиенты вроде пыльцы фей и прочих сомнительных вещей, я не смогла бы придать зелью нужные свойства. Знаете, почему?
Девушка ошарашено качает головой.
- Потому что я не ведьма! У меня нет волшебной силы, которая завершила бы процесс и сделала зелье истинно магическим отваром. И это уже не говоря о том, что магия в нашем королевстве под запретом.
- Но великаны, война с ними...
- Прекратите.
- Как я могу что-то прекратить! - лицо Белль приобретает отчаянное выражение. – Ивонна, ты не понимаешь. Мы обречены. Сегодня ко мне заходил отец... сказал, что через неделю даем бал. В честь моей грядущей свадьбы и начала войны. В честь свадьбы и войны, можешь такое представить?
Ивонна останавливается как вкопанная и медленно садится в ближайшее кресло. Она едва ли не физически чувствует, как ее мир катится в пропасть.
- Это такой политический ход, чтобы всех успокоить, - продолжает, тем временем, принцесса. – Показать, что мы верим в победу. На балу объявят о свадьбе, и на следующее же утро армия отправится в южные провинции – рубить бобы да драться с великанами. А после того, как все будет кончено, для нас с Гастоном собираются закатить пышное празднество – такое, чтобы гуляло все королевство.
- Что ж, праздновать в нашем королевстве умеют лучше, чем воевать, - с тяжелым сердцем заключает травница, и Белль печально кивает в ответ.
- С зельями точно не получится?
- Точно, - сердито отвечает Ивонна и решительно забирает у принцессы книгу волшебных рецептов. – Это я уношу с собой. Не хватало еще, чтобы в ваших покоях ее увидели слуги. Купить такое! У каких-то неизвестных купцов! До чего же вы безрассудны, Ваше Высочество! Хотите оказаться в темнице, как ваша бедная матушка?
Белль бледнеет, ее губы кривятся от сдерживаемого гнева. Травница моментально жалеет о том, что сказала. Ее госпожа совсем не капризна и не имеет привычки злиться по пустякам, но история матери всегда была для нее болезненной темой.
- Ты забываешься, - тихо говорит принцесса, тон ее – железо по стеклу.
- Простите меня, Ваше Высочество, - искренне раскаивается Ивонна, но книгу все равно оставляет при себе. – Мне уйти?
- Да. Я хочу побыть одна.
Женщина коротко кивает и покидает спальню. Белль откидывается на подушки и закрывает глаза. Горло по-прежнему царапает, но уже не так сильно – должно быть, подействовал отвар. Пожалуй, стоит попытаться заснуть. Заснуть, чтобы снова услышать не знающий сомнений голос матери.

URL
2013-09-04 в 22:49 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
10. Здесь и сейчас
Первой Его замечает Гвендолин. В Монреале лайке не часто выпадала возможность побегать без поводка, но в Сторибруке больше пространства и меньше пугливых прохожих. К тому же, перед домом Белль расположился некошеный луг – обширный и пустынный, где как не здесь отдаваться на волю стихии и позволять себе лишнее? Собака носится по траве с громким лаем, гоняет птиц. Белль неспешно бредет за ней в фиолетовых сумерках – самой ей, увы, не так весело. Больше всего на свете ей хочется снова оказаться в Канаде, вернуться к своей далеко не самой правильной, но насыщенной жизни. Жизни, не оставляющей времени на раздумья, самокопание и одинокие вечера вроде сегодняшнего.
Когда собака пропадает из виду, Белль властно ее окликает. Она не волнуется, нет – Гвен верная и всегда возвращается. Но за лугом начинается одна из окраинных улиц Сторибрука, с милыми частными домами и их куда менее милыми жителями. Во всяком случае, вряд ли кто-то из них будет счастлив обнаружить у своего крыльца немаленькую и весьма зубастую охотничью собаку без намордника. Не оборотень, конечно, но и не безобидная болонка.
- Гвен! – снова зовет Белль. – Где ты, негодница!
Лайка не просто обнаруживается крутящейся на чужой улице, она успешно пристала к кому-то из прохожих и теперь радостно виляет хвостом, позволяя себя гладить. Больше на улице никого нет, и девушка вздыхает с облегчением. По крайней мере, обойдется без напуганных детей и скандальных пожилых леди, и Реджина не заявится к ней с новыми претензиями. Вернее, заявится, конечно, это неминуемо, но хоть обойдется без отравленных яблок.
- Вы нравитесь моей собаке, - отмечает Белль, подойдя ближе.
- Она мне тоже, - прохожий оборачивается... и бывшая принцесса проклинает судьбу вкупе с мирозданием.
Они могли бы встретиться в сотне мест, попадающих под определение подходящей обстановки. Они могли бы устроить все так, чтобы точно знать, чего друг от друга ждать. Они могли бы поздороваться и сказать все банальности, приличествующие ситуации. Но нет! Они по-идиотски сталкиваются на улице, поедают друг друга глазами и не говорят ни слова. Лучше бы она снесла еще несколько табличек «Добро пожаловать в Сторибрук» и накачала Реджину кофе до сердечного приступа.
- Румпельштильцхен.
Что ж, не самое плохое начало разговора.
- Ты трусливый негодяй, испортивший мне жизнь.
Тоже хороший вариант – взять быка за рога, так сказать.
- Мне следовало плюнуть тебе в лицо еще в тот момент, когда ты предложил моему отцу сделку, и уж тем более мне следовало это сделать, когда ты показал себя уж совсем законченным ублюдком: повернутым на власти и неспособным сделать правильным выбор. Прими мои поздравления – тебе удалось образцовым образом пустить на ветер все мои наивные мечты о счастливой сказке и, в конечном итоге, превратить меня в не меньшее чудовище, чем ты сам.
О да, идеально. Именно это Белль и сказала бы, случись судьбоносная встреча лет на десять раньше или будь перед ней тот самый Румпельштильцхен, что навек запечатлелся в ее памяти. Темный страж без стыда и совести, но с дурацкой привычкой поддаваться сантиментам в самый неподходящий момент. Чудовище, в которое по глупости влюбилась прекрасная принцесса.
Но перед Белль стоит не он. А впрочем, кого она обманывает. Перед баронессой Ксавия стоит не он. Принцесса Белль осталась в прошлом – там же, где и злой волшебник Румпельштильцхен, золотая пряжа и благородные порывы во имя любви. На пустынной улице Сторибрука встретились совершенно другие люди: довольно заурядная среди ей подобных певица и... некто. Некто с сединой в волосах, усталым взглядом и хромой ногой. Большего о знакомом незнакомце Кристабелла сказать и не может – разве что то, что ей нравится его элегантная трость.
- Кристабелла де Ксавия, - говорит она в действительности и протягивает руку для рукопожатия.
- Голд, - кратко представляется мужчина и прикасается к ее пальцам. Это что угодно, но не рукопожатие. Безотчетная ласка, наполненная желанием пробудить в ней ту, что когда-то сам же прогнал, попытка уцепиться за нее как за последнюю соломинку, трепетная нежность, от которой кружится голова – все, что угодно и даже больше, но не простой приветственный жест.
Кристабелла разрывает прикосновение решительно и однозначно – больше в ее жизни не будет никаких безрассудностей. Слишком уж дорого они обходятся, особенно если у вселенной на тебя совсем другие планы.
- Вы подарили мне дом. Не стоило.
Воплощение холодной вежливости, Реджина бы прослезилась от умиления. Но кто бы мог подумать, что отталкивать незнакомых людей порой так больно?
Голд усмехается краем рта, хотя в глазах его нет ни искры веселья.
- Люди обычно говорят в подобных случаях «спасибо».
- Какие люди? Вам часто приходится делать такие подарки?
- Нет, я вообще редко что-то делаю бесплатно.
Он смотрит на нее задумчиво, как будто пытается разобраться, что она такое, найти желанные черты. Наверное, и она реагировала бы так же, если бы однажды очнулась от забытья в Сторибруке и вдруг вспомнила горькие потери, которых в блаженном оцепенении Проклятия не существовало вовсе. Но, к счастью или к сожалению, ее судьба распорядилась иначе.
- И все-таки я бы предпочла вам заплатить, мистер Голд, – баронесса выжимает из себя любезную улыбку. – Не могу, знаете ли, отделаться от ощущения, что заключать с вами сделки куда безопаснее, чем принимать ваши подарки.
Задумчивая неопределенность в глазах мужчины сменяется откровенным интересом. Черт побери, вот кто ее тянул за язык? Едва себя не выдала.
- Поздно, баронесса. Один мой подарок вы уже приняли, - по губам Голда скользит истинно румпельштильцхеновская усмешка, и Белль... Кристабелле становится не по себе.
- Намекаете, что будут и другие? – хладнокровно интересуется она.
- Зависит от того, насколько вам дорога ваша безопасность, дорогуша.
Дорогуша. Снова это фамильярно-снисходительное обращение. Странно и жутко слышать его после стольких лет. Да еще и в контексте завуалированного... завуалированного чего? Предложения? Обещания? Угрозы? О нет, она не поведется ни на какие инсинуации. Принять в подарок «Стеклянную розу» стало непреодолимым искушением, хоть она и понимала, что в Сторибруке лишь один человек мог проявить к ней такое внимание. Но разгадывать его бесконечные загадки и мериться глубиной подтекста? К черту. Она приехала в этот город отнюдь не от сентиментальной тоски.
- Было приятно познакомиться, мистер Голд, но мне пора, - твердо говорит девушка и, подозвав собаку, пристегивает к ее ошейнику поводок.
- Даже не зайдете на чашку чая? Я слышал, это ваш любимый способ заводить друзей.
Да он издевается. Откровенно и бессовестно.
- Хотите стать моим другом?
- Хочу заманить вас к себе в гости. Раз уж вы так внезапно оказались у моего крыльца.
Кристабелла с любопытством оглядывает дом, к которому так некстати привела ее Гвен, и понимает, что да, этот маленький замок с разноцветными витражами может принадлежать только ему. От дома за милю веет магией и тайной, хоть никакого волшебства в этом мире и в помине нет. Пожалуй, ей и в самом деле хочется зайти. Но только не в этот раз.
- До свидания, мистер Голд, - быстро говорит она и уходит прочь в растрепанных чувствах. Серо-белая лайка послушно следует за ней.

URL
2013-09-06 в 19:40 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
11. Давно и неправда
Темный страж нравится Белль с первого взгляда. Практичный, конкретный, не выносящий глупостей. С причудами, правда, но лучше уж это, чем непробиваемый формализм членов Королевского совета. Да, она определенно уйдет с ним. Она решается в мгновение ока и сверхъестественным образом знает, что так правильно. Как будто все, что она раньше в жизни делала, было нужно лишь для того, чтобы подвести ее к этому моменту.
Король в ужасе, советники в ступоре, Гастон возмущен и бросает на Темного испепеляющие взгляды. Можно подумать, они способны его хоть сколько-нибудь впечатлить.
Принцесса знает, о чем они все думают. Отец еще не успел осознать и потому возражает не слишком рьяно. Завтра он будет страдать, как страдал после смерти королевы Гвендолин. Белль не хочет причинять ему боль, но и поступить иначе не может. Лучше так, чем позволить погибнуть всему королевству.
Совет... что ж, совету сложившаяся ситуация даже на руку. Женят Его Величество еще раз, на какой-нибудь глупой, здоровой и политически выгодной леди. Получат наследника, которого с самого рождения можно будет воспитывать в нужном ключе. И никогда больше не услышат о надоедливой принцессе Белль, дочери колдуньи и вообще весьма неудобной особе. Это ведь она заставила отца написать Темному. Как же советники брызгали слюной по этому поводу! Расписаться в собственном бессилии и призвать на помощь волшебника! Но за Белль вступился Гастон, и это все решило.
А по Гастону она даже будет скучать. Не по перспективе выйти за него – конечно нет! Матримониальные планы этого рыцаря давно уже стоят у нее поперек горла. Но все же он знает ее лучше многих и по-своему заботится. В другом месте и в другое время он мог бы стать ей хорошим другом. Почти как Ивонна. Проклятие! Бедная Ивонна, какого ей будет узнать, что ее принцесса – госпожа, которой она была предана столько лет, попала в услужение к злому колдуну. Темному стражу, репутация которого заставляет кровь стыть в жилах. Волшебному созданию, которое может все и не гнушается низких и подлых поступков. Как он смеет отбирать у королевства единственную принцессу? Будет ли он с ней должным образом обращаться? Не окончится ли все это трагедией? И кто принесет Ее Высочеству смородиновый отвар, если у нее снова заболит горло? Белль знает, что эти вопросы не дадут травнице спокойно спать. Истинная анволийка, она так боится перемен. До чего же принцессе хочется найти свою верную компаньонку, успокоить ее, сказать, что все к лучшему. Интересно, насколько это возможно? Может, попросить Румпельштильцхена задержаться? На классического злодея из сказки он вроде бы не похож.
Исполненная достоинства, Белль шагает по коридору. Изысканная, утонченная, благородная – как и подобает принцессе. Искоса поглядывает на своего спутника. Этого принцессе уже не подобает, но устоять просто невозможно. Есть в Темном страже что-то странно притягательное. Ощущение силы, к которой хочется обращаться снова и снова. Неудивительно, что люди не могут отказаться от сделок с ним.
Внезапно волшебник останавливается, и Белль делает еще несколько шагов, прежде чем понимает, что ушла вперед. Принцесса оборачивается и натыкается на оценивающий взгляд. Чертовски возмутительный взгляд – как будто она и не принцесса вовсе, а некая экзотическая зверушка, которую было бы забавно приручить.
- Что-то не так? – осторожно интересуется девушка.
- Ты мне скажи, - вкрадчиво отвечает Темный.
- Простите, милорд, но я не...
- Милорд? – волшебник издает жутковатый смешок. – Забавно. Придется разочаровать тебя, дорогуша, во мне нет ни капли благородной крови.
«Оно и видно», - чуть было не вылетает у Белль, но она вовремя вспоминает, как бурно реагировали на ее выпады советники отца и решает, что с колдуном пока лучше не ссориться.
- А сейчас ты мне чуть не нахамила, - откровенно издевается Темный. Мысли он, что ли, умеет читать?
- Нет, мысли я не читаю, - продолжает невоспитанный субъект как ни в чем не бывало, – просто у тебя все написано на лице. Ты же принцесса, разве дипломатия не должна быть твоей стихией?
Нет, ну каков наглец! Белль никогда не считала свою благородную кровь чем-то по-настоящему важным, но и к подобному отношению тоже не привыкла. Анволийские придворные, надо отдать им должное, хоть и любят закулисные пакости, в открытом диалоге редко позволяют себе лишнее.
- Раз уж речь зашла о хамстве, - рассерженно цедит принцесса, - то хамите здесь вы мне, а не наоборот.
- В самом деле? – лицо Темного приобретает скучающее выражение. – Какая незадача. А я еще, было дело, хотел спросить, не хочешь ли ты попрощаться с кем-то особенным. Но раз уж это переходит все границы...
С Белль моментально слетает вся ее царственность, да и гнев испаряется без следа. Какая, в сущности, разница, насколько почтительно с ней разговаривает Темный? Она в любом случае нужна ему отнюдь не для светских бесед, так что пора привыкать. А вот попрощаться с Ивонной ей действительно нужно.
- Я могу... могу попрощаться с кем-то особенным? – переспрашивает принцесса, истово надеясь, что это не жестокая шутка.
- Я этого не говорил. Я сказал, что лишь хотел об этом спросить.
- Пожалуйста, Румпельштильцхен! Можешь переходить любые границы, но мне очень, очень нужно сказать одному человеку пару слов!
- Так-таки любые? – скептически интересуется волшебник, но, кажется, не слишком на нее сердится. – Ну ладно, только быстро. Я найду тебя позже.
С этими словами Темный делает взмах рукой и растворяется в сиреневом тумане. Белль ошарашено моргает – она еще никогда не видела настоящего волшебства, к тому же так близко – но быстро берет себя в руки и несется на поиски Ивонны.
Удивительное дело, но обнаруживается она в покоях принцессы, где беззастенчиво переворачивает все вверх дном и кидает самые необходимые вещи в небольшой саквояж. Еще один такой стоит в сторонке, доверху наполненный снадобьями, сушеными травами и книгами.
- Ивонна, - изумляется девушка, - что ты делаешь?
- Ваше Высочество! - облегченно выдыхает травница. – Хорошо, что вы пришли. Переодевайтесь в дорожное платье – мы уезжаем.
- Уезжаем?! Как? Куда? Я не могу!
- Можете, - твердо отвечает женщина и аккуратно кладет в саквояж шкатулку с любимыми украшениями принцессы. – Близится конец, скоро нас всех съедят разъяренные великаны-людоеды, а я не могу позволить вам погибнуть. Так что мы уезжаем, Ваше Высочество, и даже не пытайтесь со мной спорить!
- Ивонна, - улыбается принцесса. Еще немного, и она начнет истерически хохотать. Верная добрая травница решила ее похитить, почти как Румпельштильцхен. Ну разве это не трогательно?
- Ивонна, - снова повторяет Белль. – Война уже закончилась. Мы победили.
- Мы что? – из рук женщины выпадает склянка с принцессиными духами, и по комнате распространяется резкий цветочный запах. – Ваше Высочество, что за глупости вы говорите! Это невозможно!
- Никогда не любила эти духи, - морщит нос Белль. – Подарок от матушки Гастона.
- Значит, туда им и дорога, - пожимает плечами травница. – Переодевайтесь скорее.
- Ивонна, мы действительно победили. Он все-таки пришел.
Ивонна перестает утверждать в комнате власть хаоса, и медленно опускается на кровать. Все-таки поверила. И, кажется, теперь она напугана даже больше, чем мгновение назад, когда думала, что они умрут в желудках великанов.
- Он – это...
- Да, Ивонна. Я уговорила отца написать в Темный замок. Мы и не думали, что его хозяин откликнется, но он все-таки пришел и спас нас.
- Вы говорите так, словно все наши проблемы чудесным образом решились, - горько говорит травница. Слишком уж хорошо она знает, как жестоко умеет шутить судьба. – Какова же его цена?
- Его цена... – с трудом выдавливает из себя Белль, не в силах признаться своей бессменной самопровозглашенной компаньонке, что покинет ее.
- Моя цена – это она, - радостно встревает в разговор третий голос. Темный, как всегда, появляется незаметно и обращает на себя внимание, когда меньше всего этого ждешь.
- Ивонна, это Румпельштильцхен, - девушка страдальчески закатывает глаза. - Румпельштильцхен, это Ивонна.
- Очарован, - волшебник театрально кланяется. – По-моему, мои манеры становятся лучше. Не находишь, принцесса Белль?
- Я нахожу, что ты мешаешь мне прощаться с другом, - огрызается она, но злости не чувствует. Скорее даже наоборот, возмутительная привычка Темного издеваться над чужими трагедиями здорово разряжает обстановку.
- Ивонна, мне придется навсегда покинуть Анволию, - девушка садится рядом с травницей и трепетно сжимает ее руку. Она ожидает слез, причитаний, тяжелых вздохов и нелицеприятных высказываний в адрес ее, Белль, самонадеянности. Но Ивонна молчит, она даже не смотрит на свою госпожу – все ее внимание занимает Румпельштильцхен. Никогда еще Белль не видела у своей компаньонки столь ненавидящего взгляда. Если бы у той был под рукой арбалет, промеж глаз волшебника наверняка бы уже торчал пучок стрел.
- Ты не можешь ее забрать, - угрожающе произносит Ивонна.
- Ну почему же – могу, - невозмутимо пожимает плечами Темный.
- Ты не заставишь ее служить тебе! Ей уготована совсем другая судьба!
- Что ты знаешь о судьбе, женщина.
- Больше, чем ты думаешь.
Румпельштицхен смотрит на травницу со смесью иронии и презрения.
- У тебя весьма надоедливые друзья, дорогуша, - говорит он Белль. – Сразу предупреждаю, в Темном замке мы никого из них принимать не будем.
Принцессе остается лишь переводить растерянный взгляд с компаньонки на волшебника и обратно. Ее не покидает ощущение, словно Ивонна имеет в виду нечто более серьезное, чем то, что они услышали. Просто Темный плохо знает травницу и не чувствует подтекста.
- Сломить ее тебе не по зубам, - добавляет женщина, и маг нехорошо ухмыляется.
- После такого заявления прямо руки чешутся попробовать.
А затем Румпельштильцхен нетерпеливо щелкает пальцами, и их с Белль поглощает уже знакомый ей волшебный туман.

URL
2013-09-09 в 19:54 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
12. Здесь и сейчас
Ноги сами приводят Кристабеллу в бар. «Белый кролик». Что ж, отлично, выпить ей сейчас не помешает. Вполне сносное завершение бесконечного дня, за который она успела ославиться на весь город, подружиться со Спасительницей, свести с ума Злую королеву и неуклюже отшить бывшего возлюбленного. Матушка явно не ошиблась с выбором преемницы многие годы назад – даже не делая ничего конкретного, ее бедовая дочурка умудряется наводить такого шороху, что никакое коварство Темного не смогло бы вернуть все на круги своя. Впрочем, тут еще большой вопрос, кому за кем придется наводить порядок. Исходя из того, что Светлая видит в Сторибруке, постарался Румпельштильцхен на славу. Можно даже сказать, превзошел самого себя. Ну а у нее, эдакой услужливой экономки, как водится, работы непочатый край.
Но не сегодня. Сегодня она будет методично напиваться, а потом, добравшись в полубеспамятстве до «Стеклянной розы», рухнет на кровать и погрузится в глубокий пьяный сон без сновидений. И не будут ее волновать былые чувства, застарелые раны и мысли о том, что принесет грядущий день.
- Вина мне, - громко объявляет Кристабелла, усаживаясь за барную стойку. – А уж зрелища, так и быть, оставьте при себе.
Бармен недоуменно моргает.
- Что вы сказали?
- Виски и идите к черту, - мрачно переводит баронесса и похлопывает по соседнему стулу. Умнице Гвен два раза повторять не надо – один резкий прыжок, и она возвышается над стойкой с таким видом, словно шататься с хозяйкой по барам – именно то, что предназначено ей природой.
Бармен испуганно шарахается и смотрит на лайку, разинув рот.
- Вообще-то к нам с животными нельзя.
- Да ладно, моя собака воспитана куда лучше большинства завсегдатаев этой прокуренной дыры, - презрительно отмахивается девушка. Смешно, право слово. Строят из себя образцовое заведение, тогда как контингент здесь – сплошь разбойники, авантюристы и прочие продажные твари, наводнявшие некогда Зачарованный лес.
- Вообще-то у нас не дыра, а нора. «Белый кролик» же.
- Вообще-то я сразу сказала тебе идти к черту.
Бармен упирает руки в бока и буравит Кристабеллу недовольным взглядом. Он вот-вот найдет слова для гневной тирады и, может быть, даже пригрозит позвать охрану, но тут... тут к нему приходит узнавание.
- А я вас знаю! – радостно сообщает он. – Кристабелла де Ксавия из «Таинственного исчезновения», да? Вы красивая и классно поете!
- Парень, ты мне нальешь когда-нибудь или как? – страдальчески интересуется баронесса. – На трезвую голову я с тобой общаться не в состоянии.
- Конечно-конечно! – восклицает этот надоедливый тип и развивает бурную деятельность: достает с верхней полки пыльную, как будто прямиком из погреба коллекционера, бутылку виски, звучно ставит на стойку граненый стакан, бросает в него кубики льда и картинным жестом наливает янтарную жидкость. Такая гостья – как же тут не порисоваться. И все это сопровождается нескончаемым потоком вопросов: – Я вам чего получше налью, да? Вы ведь разбираетесь, да? А в Сторибруке чего поделываете? Будете теперь в «Стеклянной розе» жить? В красивых домах тоже знаете толк, да? А собачку вашу можно погладить?
- Попробуй, - цедит Кристабелла, подспудно надеясь, что Гвен оттяпает парню руку. Но та ведет себя мирно и в ответ на ласку очередного знакомца лишь дружелюбно помахивает хвостом.
- Меня, кстати, Джонни зовут, - бармен радостно скалится во все тридцать два зуба.
- Джонни. Прелестно, - фыркает девушка и поскорее отпивает из стакана. Определенно, в этом городе ей нормальной жизни не светит.
- Мы вот с ребятами тоже когда-то хотели группу создать, - Джонни опирается на стойку и мечтательно смотрит в даль. – Каждую неделю собирались и репетировали. По субботам, в гараже моего отца.
- Что-нибудь путное выходило?
Похоже, виски подействовал благотворно. Во всяком случае, баронесса уже не чувствует себя эмоционально раздавленной и вполне готова внимать незамысловатым разглагольствованиям собеседника.
- Да, сыгрались мы быстро. Перепевали песни любимых групп – было весело. До ваших, миледи, правда, не успели добраться, но...
- Лучше просто по имени, Джонни, - морщится Кристабелла. – Я вовсе не чудо-женщина, сошедшая с плаката.
- Это смотря с какой стороны посмотреть, - неожиданно философски изрекает бармен. – В Сторибрук редко приезжают чужаки, так что для нас ты действительно чудо, леди Белла.
- О боже, давай лучше про группу.
Баронесса делает большой глоток виски, а Джонни пожимает плечами.
- Так что о ней рассказывать-то? Не вышло у нас ничего.
- Почему?
- Да так... по обычным причинам. Многие мечтают уехать из Сторибрука, сделать карьеру, увидеть всякие потрясающие места, о которых мы знаем исключительно из телевизора. Но реальность, она... засасывает, что ли. И оглянуться не успеваешь, как на тебя сваливается отцовский бар, да и девушка намекает, что пора бы на ней жениться. Короче, понимаешь, что опоздал.
Взгрустнувший, парень достает второй стакан и наливает виски и себе тоже. На этот раз это выглядит уже не так пафосно.
- Дай-ка угадаю, - саркастически произносит Кристабелла, – тебя, дружок, тошнит от всего того, что ты мне описал, но отрывать задницу от стула и делать что-либо по этому поводу ты не намерен. Как тривиально.
Бармен смотрит на нее глазами печального... м, кролика, пожалуй, под стать тому, что на вывеске сего заведения, и нерешительно улыбается.
- Тут все сложно.
- Да нет же, легко.
Как же их много таких: отчаявшихся, запутавшихся и глупых. И каждый думает, что нет на свете судьбы сложнее. Как будто здесь вообще уместны сравнения.
- Ждешь появления доброй волшебницы, которая расставит для тебя все по местам? – лениво интересуется баронесса. – Что ж, в этом тоже есть смысл. Знаешь, как говорят: если очень долго смотреть на реку – увидишь, как по ней плывут трупы твоих врагов. Но учти, даже если тебе и повезет встретить такую посланницу небес, цена за ее услуги может оказаться слишком высока.
- Вряд ли она будет выше арендной платы мистера Голда, - хихикает бармен, и Кристабелла ухмыляется в ответ. Глупый Джонни даже не представляет, насколько правдивой получилась его шутка.
- Налить тебе еще?
- Нет, не стоит.
Баронесса допивает остатки виски и слезает с высокого барного табурета. Напиваться до беспамятства уже не хочется. Эгоизм – слишком большая роскошь для стража. Благо, Джонни помог ей об этом вспомнить.
- Сколько с меня?
- Нисколько, если споешь у нас как-нибудь вечером, - благожелательно улыбается бармен.
- Идет, - кивает девушка и подзывает к себе собаку.
Покидая бар, Кристабелла чувствует себя не лучше, чем прежде, но у нее уже нет сил о чем-либо размышлять. У нее выдался долгий, слишком долгий день.
На улице темно и пусто, почти так же, как в голове, и потому очередная неожиданная встреча уже не вызывает особых эмоций.
Дверь бара за ее спиной снова открывается, и над ухом раздается почти забытый голос из прошлой жизни:
- Поздно гуляете, Ваше Высочество.
«Да отстань же хоть ты от меня», - хочется проныть баронессе, но вместо этого она разворачивается и степенно кивает старому знакомому.
- Джефферсон. Рада видеть тебя снова.

URL
2013-09-12 в 15:44 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
13. Давно и неправда
В Темном замке кошмары Белль становятся совсем невыносимы. Голос матери не дает ей спокойно спать: увещевает, пугает, требует. Она должна быть сильной, чтобы следовать своей судьбе. Стражей двое. Теперь у нее есть собственная тайна. Какая тайна, что за судьба, при чем тут стражи – все это покрыто мраком. Белль видит только тени, шевелящиеся в темноте, и лишь потом, уже под конец сна, мир взрывается тысячей огней, и она тонет в чьих-то глазах: шальных, диких, волшебных – почти как глаза Румпельштильцхена.
Принцесса резко просыпается, и понимает, что над ней и в самом деле склонился Темный. Разглядывает ее задумчиво, совсем не так, как в кошмаре. Впрочем, приснился ей все-таки не он. У волшебника глаза карие, как горячий шоколад, а те, из сна – голубые и пронзительные осколки льда.
Недолго думая, девушка подается навстречу колдуну и крепко его обнимает. Плевать, что он подумает – ей слишком страшно и одиноко, чтобы заботиться о таких вещах. Румпельштильцхен вздрагивает, но все же не отталкивает ее. От него пахнет таинственными волшебными зельями и соломой – снова весь день колдовал над какими-то снадобьями и артефактами, а потом допоздна сидел за своей прялкой. Белль благодарна ему за присутствие, что бы он ни забыл в ее комнате посреди ночи. Хотя приличнее, пожалуй, было бы злиться.
- Господин Темный, это возмутительно, - слегка отстранившись, заявляет она со всей строгостью. – Что вы здесь делаете?
- Конкретно сейчас – недоумеваю, что за спектакль ты здесь устроила, дорогуша, - насмешливо отвечает волшебник, и щеки девушки заливает краска. Теперь, когда она окончательно проснулась, со страхами стало бороться проще, а вот накативший стыд за свое поведение оказался несокрушимым противником. Она ведь должна быть сильной. Если не для того, чтобы следовать какой-то там невнятной судьбе, то хотя бы во имя королевского достоинства. Видела бы ее сейчас Ивонна – схватилась бы за сердце.
- Прошу меня простить, - смиренно говорит принцесса и еще дальше отодвигается от собеседника. Делать этого совсем не хочется – ей нравится запах зелий и нравятся эти вызывающие искорки в его глазах– но надо же все-таки и честь знать. – Мне приснился давний кошмар. Должно быть, я что-то кричала во сне, и вы примчались на шум. В следующий раз не обращайте внимания. Дома Ивонна готовила мне успокаивающие чаи – это несколько облегчало всем жизнь. Но здесь мне приходится обходиться без них.
При упоминании Ивонны волшебник недовольно морщится.
- Снова эта раздражающая травница? Научись готовить ее чаи сама – это не такое уж сложное ремесло.
- Научусь, - сухо обещает Белль. Обсуждать ценность Ивонны она не намерена. Та незаменима, и дело не только в том, что никто больше не приготовит ее чай с такой любовью. На протяжении многих лет она была своей принцессе ближайшим и единственным другом. Белль знает, что в тот миг, когда Румпельштильцхен забрал ее из Анволии, частичка ее сердца навсегда осталась с доброй и верной травницей.
- И постарайся при этом не устроить на кухне пожар, как в прошлый раз, - продолжает, тем временем, Темный, и принцесса тут же сердито вскидывается.
- Ты знал, кого берешь в услужение, Румпельштильцхен!
Вопрос и в самом деле наболевший. Отношения с кулинарным искусством у Белль никогда не складывались. Даже дома повара предпочитали обходить неуемно деятельную принцессу стороной, здесь же в ее распоряжении оказалась целая кухня. Поначалу было весело, девушке всегда нравилось экспериментировать, жаль только, что закончился этот дивный опыт сущей катастрофой. Ей все пришлось делать самой. Разбираться в предназначении причудливых штуковин для перемешивания, перемалывания, взбивания всякой всячины; учиться разжигать огонь в очаге; нарезать салаты, чаще попадая не по овощам, а по собственным пальцам; неуклюже пытаться сотворить изысканное яство, путая крахмал с кардамоном и шафран с шалфеем. Некторые продукты, найденные в кладовой, принцесса и вовсе в сыром виде видела впервые. Ее вообще никогда не учили готовить – разве что жарить на костре оленину во время Королевской охоты.
Как же Темный разозлился, когда увидел, что она натворила. Повсюду разгром, мебель пожирают языки пламени, а сама принцесса застыла, не в силах пошевелиться, и с ужасом взирает на свои обожженные и изрезанные в кровь руки. Волшебник без труда потушил огонь и вылечил свою горе-служанку, а потом... потом дал волю гневу. Впервые в жизни Белль по-настоящему отругали, и это было отвратительно. Никто и никогда не позволял себе говорить с ней в таком тоне. Никто и никогда не позволял себе демонстрировать в ее присутствии ярких эмоций. Конечно, в Анволии ее многие не любили, но чтобы открыто что-то требовать и делать ее объектом своей ярости? С Румпельштильцхеном все правила, по которым она жила, летели в тартарары.
- Я принцесса, а не хозяйка таверны, - обиженно сообщает Белль, с трудом подавляя желание запустить в волшебника подушкой. Вот так всегда: она искренне старается вести себя вежливо и достойно, как и полагается особе королевской крови в присутствии сильнейшего колдуна современности, но тот с легкостью обращает все ее попытки в фарс. – Чего ты вообще от меня ждал?
- Благоразумия, дорогуша, всего лишь благоразумия, – снисходительно отвечает Темный. К счастью, сегодня он настроен мирно и не намерен все портить, возрождая опостылевшую им обоим тему разговора. Вместо этого он ложится поверх одеяла рядом с принцессой, запускает под потолок парочку уютно мерцающих волшебных огней и спокойно спрашивает: - Так что же ты видишь в своих снах, Белль?
На долю секунды девушка теряет от такой наглости дар речи. Как нечего делать заявился к ней посреди ночи, оскорбил в лучших чувствах, да еще и ждет каких-то откровений! С какой стати она должна это терпеть?
- Румпельштильцхен, это уже переходит все границы! Немедленно встань с моей кровати и оставь меня в покое. Ты не можешь здесь находиться!
- Да что вы говорите, - недобро прищуривается волшебник, даже не думая выполнять ее требования. – Девочка моя, ты в Темном замке, а не в своей нелепой Анволии. Вся твоя жизнь подчиняется мне. И если я захочу войти в твою спальню – я это сделаю вне зависимости от того, нравится тебе это или нет.
Принцесса с трудом сглатывает вставший поперек горла ком. От Темного веет силой, властью и опасностью, она рядом с ним – всего лишь маленькая безвольная букашка. Но черта с два она позволит ему себя запугать.
- Ладно, - с деланой невозмутимостью отвечает она и откидывается на подушки. Теперь они лежат совсем близко. Белль снова вдыхает едва уловимый запах зелий, смотрит на парящие под потолком волшебные огни, а сердце у нее колотится как сумасшедшее.
- Ты сама разрешила мне переходить любые границы, - примирительным тоном напоминает ей волшебник, и напряжение враз отпускает. Чего она, в самом деле, переполошилась? Как будто не знает, с кем имеет дело.
- Разрешила. Но ты мог бы тактично сделать вид, что забыл.
- Ну что ты, дорогуша, это было бы так скучно.
Какое-то время они лежат молча, слушая завывания ветра за окном. Ночь выдалась не самая спокойная, но нежиться под теплым одеялом, да еще и под боком у злого колдуна, оказывается, так уютно.
- Не смей засыпать, ты так и не рассказала мне про свои кошмары, - вторгается в мирную дрему ворчливый голос Темного.
- Да ну их, - сонно бормочет принцесса и, повернувшись на бок, утыкается лбом в его плечо.
Кажется, Румпельштильцхен говорит что-то еще, она чувствует его дыхание на своих волосах, но даже не пытается прислушиваться. Ее неумолимо настигает глубокий и сладкий сон.
Она просыпается лишь утром, когда солнце уже высоко стоит над горизонтом. Волшебника в комнате нет, да и непонятно, был ли он здесь вообще. Быть может, его ночной визит ей приснился? Сначала ее привычно донимали кошмары, это она помнит хорошо, а потом... что было потом, она уже не уверена, но остаток ночи прошел в небывалом умиротворении.

URL
2013-09-12 в 15:45 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Первым делом принцесса спешит на кухню. Ей давным-давно следовало приготовить завтрак, но, похоже, она благополучно проспала все, что только можно.
Кухонная утварь при ее появлении оживает: сам собою зажигается огонь в очаге, и над ним тут же устанавливается чайник; ножи аккуратными плавными движениями режут хлеб и намазывают на него масло. Стоит только Белль подумать о каком-нибудь продукте, и он немедленно вылетает из кладовой. После памятного пожара Румпельштильцхен специально заколдовал это помещение так, чтобы у Белль не осталось никаких шансов встретить здесь мученическую смерть.
Удовлетворенная тем, что видит, принцесса приказывает кухне продолжать готовить, а сама отправляется на поиски Темного стража. Она повторяет эти незамысловатые действия каждое утро. Оживляет кухонную утварь и идет к хозяину замка, чтобы сказать благовоспитанное «Доброе утро». В Анволии она поступала так же. Не спускалась на кухню, разумеется, но навещала отца и Ивонну – именно с их улыбок начинался каждый ее день. В Темном замке у нее близких нет. Некому радоваться ее появлению, но она все равно раз за разом приходит к Румпельштильцхену в надежде, что однажды ей улыбнется хотя бы он.
Сегодня она находит его в Западном крыле. Это странное и манящее место, здесь хранится огромное количество магических артефактов, зелий и свитков с проклятиями. Бывает, Темный пропадает здесь день и ночь, изобретая какое-нибудь очередное волшебство. Белль сюда приходить нельзя, даже ради того, чтобы протереть пыль, но она не думает об этом. Ей всего лишь хочется найти Румпельштильцхена, она не станет ничего трогать и не будет мешать. Только и скажет, что завтрак почти готов.
Темный страж отнюдь не рад ее видеть. Она знает этот взгляд – точно так же на нее смотрели советники отца, когда она приходила на их заседания. Более того, волшебник сейчас не один. Он беседует с незнакомым принцессе молодым человеком. Он одет в потертый плащ и держит в руках неожиданно импозантную шляпу. Белль смотрит и не может поверить своим глазам. В Темном замке посетитель? Не из отчаявшихся бедняг, с которыми Румпельштильцхен заключает сделки – тех он в святую святых не приглашает, и не из сумасшедших воришек вроде Робина Гуда – таким в этом замке дорога прямиком в темницу. Нет, это настоящий посетитель. Пришедший по зову хозяина и находящийся здесь по праву.
- Доброе утро, - говорит Белль и одаривает Темного исполненной очарования улыбкой. Меньше всего ей хочется, чтобы тот разозлился и выставил ее за дверь. Только не сейчас, когда ей так любопытно.
- У тебя что-то важное, Белль? – с прохладцей интересуется волшебник. Он занят, он не хочет посвящать ее в свои дела и, конечно же, не собирается знакомить ее со своим гостем. Но и разбираться с ней прямо сейчас он тоже не станет, а значит, она вполне может воспользоваться ситуацией. Совать нос куда не просят ей не впервой.
- Я как обычно зашла поздороваться, - с самым что ни на есть невинным видом заявляет принцесса. – С тобой и, раз уж у тебя гость, господином... прошу прощения, мы не представлены.
Девушка поворачивается к незнакомцу со шляпой и смело встречает его спокойный внимательный взгляд. Ему тоже любопытно, правда, скрывать это у него получается в разы лучше, чем у нее.
- Джефферсон, - негромко говорит он. – Шляпник Джефферсон, госпожа.
- Принцесса Белль из Анволии, - гордо представляется девушка и делает изящный книксен.
Шляпник выглядит таким забавно-оторопевшим, что она, пожалуй, рассмеялась бы, но мрачные взгляды, бросаемые на нее Румпельштильцхеном, предостерегают ее от этого опрометчивого шага.
Между тем, молодой человек склоняется в ответном поклоне и бормочет какие-то приличествующие случаю вежливости.
- Я вам рада, Джефферсон, - искренне говорит принцесса, стараясь не думать о том, что с ней сделает Темный, когда источник ее радости уберется восвояси. А впрочем, не все же ему одному демонстрировать чудеса бесцеремонности. – Вы же останетесь на завтрак?
- Останусь? – недоуменно переспрашивает молодой человек.
- Останется? – ошарашено выдавливает из себя Темный страж.
- Конечно, у меня все почти готово.
- Если вы действительно этого хотите, Ваше Высочество, - пожимает плечами шляпник и с опаской косится на волшебника. Тот, впрочем, не обращает на него никакого внимания, его занимает исключительно Белль.
- Отлично! – невозмутимо отвечает девушка и решает, что настал момент окончательно потерять совесть. – Пойду проверю, как там дела на кухне. Румпельштильцхен, ты ведь проводишь нашего гостя в столовую?
В глазах Румпельштильцхена читается обещание неминуемой расплаты, но Белль сейчас слишком весело, чтобы принимать его всерьез.

URL
2014-07-16 в 21:51 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
14. Здесь и сейчас
Проснувшись поутру, Кристабелла не сразу вспоминает, где находится. Незнакомый диван, красивая люстра под потолком, солнце, бьющее по глазам из незашторенного окна. В кресле напротив беззаботно дрыхнет Гвен, а откуда-то из недр дома доносится звук телевизора. «Доброе утро, Сторибрук!», жизнерадостно приветствует невидимая дикторша и переходит к обзору незамысловатых местных новостей.
Баронесса потирает глаза и принимает сидячее положение. Она по-прежнему во вчерашней одежде и чувствует себя довольно помятой. Ей бы явно не помешали освежающий душ и крепкий кофе, вроде того, что предпочитает Реджина. В голове крутятся остатки мутного сна – привычного кошмара с вкраплениями какой-то бессознательной фантосмагории о прошедшем дне.
Белла запускает пальцы в волосы – после сна прическа, разумеется, далека от приличий – и задумчиво оглядывает комнату. В свете солнечного утра гостиная Джефферсона кажется уютной и спокойной, а сам дом – живым и благополучным. Иллюзия, конечно. Безумный шляпник не будет знать покоя, пока Проклятье не разрушится. Не повезло ему, очень не повезло. Королева, видно, думала, что накажет своих недругов, если украдет их личности, но на деле наказала лишь себя и тех, кто сдуру решил проявить к ней участие. Помнить, кто ты есть, куда сложнее, чем бездумно существовать в искусственном мире.
Кристабелла откидывает край пледа – как грустно, похоже, кроме нее одинокому Джефферсону больше некого укрывать от холода – и подходит к окну. Солнце расцвечивает сад, золотит желтеющие листья и отдает последнее тепло. Скоро зарядят дожди, лесные тропинки утонут в грязных лужах, а люди будут зябко кутаться в шарфы и прятаться под темными зонтами. Ей не хочется отпускать лето и не хочется принимать то, что предлагает судьба. Воскрешать старые воспоминания, зная, что время вспять никак не повернуть. Чувствовать этот новый город, понимая, что здесь ничто не работает так, как в Зачарованном лесу. И не будет работать – нет здесь места ни сказке, ни романтике, ни приключениям.
Нет, ни Белль, благородной анволийской принцессе, ни Кристабелле, взбалмошной канадской певице, ничего такого не хочется. А хочется – открыть пошире окно, вдохнуть полной грудью прохладный утренний воздух, впитать в себя это последнее солнце и сказать веское «К черту!» каждому досадному неудобству. Удержать за хвост лето, ощутить в окружающем мире вдохновение, слиться с ним в едином потоке живительной энергии и отменить судьбу. Жаль, что проблемы обычно не решаются одним лишь посылом в далекие дали. Как бы ей хотелось вытворить что-нибудь... эдакое. Устроить вселенскую революцию. Перевернуть все вверх тормашками. Совершить невозможное и найти поэзию Очарованного леса среди прозы Сторибрука. Хотя, конечно, куда проще и реальнее было бы купить билет на самолет и сбежать обратно в Монреаль – туда, где жизнь раскрашена другими красками, туда, где эти краски видны отчетливей, чем здесь. Ей было жаль покидать тот город, дивно живой, дивно нормальный и, после стольких лет, дивно родной. Увы, засунуть голову под подушку и притвориться, что мироздание тебя не видит – хреновый способ решать проблемы. Слишком долго ее родной мир жил без Светлого стража. Проклятие так или иначе разрушится – теперь, когда в сонном Сторибруке появилась Эмма, это лишь вопрос времени. И когда это наконец случится... что именно ждет этот невезучий городок, Кристабелла представляет смутно, но знает, что конкретно на нее уж точно свалится уйма непрошенной работы. Шутка ли, взять на попечение целый город волшебных созданий, внезапно осознавших, что их мира больше не существует. Шутка ли, иметь дело с Темным – не Румпельштильцхеном, не Голдом, а именно Темным стражем, который не чтит ничьих интересов и которому не мешало бы напомнить, что платить за магию должны не только отчаявшиеся, подписавшие контракт.
Когда в комнате раздается деликатное покашливание, Белла едва удерживается от того, чтобы состроить страдальческую гримасу. Ей не нравится то, что с Джефферсоном сделал Сторибрук. Слишком пустой дом, слишком банальные шляпы, слишком много грусти на дне серых глаз.
- Ваше высочество? Ваша милость?
И вопроса в интонациях – тоже слишком. Кристабелла не оборачивается, не хочет видеть, как некогда веселый авантюрист мнется на пороге собственной гостиной. Отвратная скользкость неловкой ситуации. Ночью было проще. Ночью они оба были не совсем трезвы и не задумывались о том, как изменило их отношения проклятие. Играли в карты, пили пиво, купленное в круглосуточном супермаркете, горланили песни и делали бездарные фотографии на камеры мобильных телефонов. Словом, вели себя отнюдь не как сказочные герои. Пьяные полуночники потерянного поколения, вот кем они были вчера. А сегодня... а что сегодня? Потерянные – да, но неумолимо трезвые и скованные обязательствами долга.
- Ты же знаешь, как меня зовут, Джефферсон.
- Знаю, - соглашается шляпник и веско добавляет: - Но не знаю, кем ты стала.
- Этого не знаю и я, - сознается женщина и, отойдя от окна, обнаруживает, что ее закадычный друг времен Темного замка принес ей апельсиновый сок и огромную тарелку овсянки. Мило до невозможности, а ведь раньше завтрак всегда подавала она.
- Вот, - нерешительно кивает в сторону овсянки Джефферсон. – Я подумал, что проклятие-проклятием, а завтрак все же актуальнее.
- Актуальнее завтрака вообще ничего не бывает, - со всей серьезностью подтверждает Кристабелла. – Разве что ужин.
Они едят овсянку и знакомятся заново, безумный шляпник и светлая стражница, путешественник между мирами и обреченная принцесса, убитый горем отец и, смешно сказать, рок-певица. Еще одна встреча, которую надо пережить, и с Джефферсоном иметь дело труднее, чем с Эммой, Реджиной и Румпельштильцхеном. Слишком многое помнит, слишком хорошо ее знает, слишком сильно страдает. Слишком много «слишком».
Кристабелле хочется уйти из этого печально-гостеприимного дома прежде, чем шляпник соберется с мыслями и попросит помощи в возвращении дочери, но его взгляд пригвождает ее к месту. В его глазах не только грусть, в его глазах невыразимая усталость – глубокая печать прожитых лет и незаслуженной горечи. Белль и хотела бы ему отказать – желание Джефферсона без магии не исполнить – но не может.
- Я... мне пора. Надо с собакой погулять, - бормочет баронесса Ксавия, вскакивая с места.
Лицо шляпника мрачнеет, но он не делает попыток ее остановить.
- Можно мне как-нибудь прийти к тебе в «Стеклянную розу»?
- Да. Я буду тебе рада, - врет Кристабелла и, свистнув Гвен, сбегает в осеннее утро.

URL
2015-01-03 в 12:38 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
15. Давно и неправда

- Преферанс! – гордо объявляет Белль и выкладывает на стол туза, короля и даму.
- Этого не может быть! – запальчиво вскидывается Джефферсон. – Ты жульничаешь, даже не думай отпираться!
- Я жульничаю?! – негодует принцесса. – Поимей совесть, у тебя вообще битый час торчит из рукава десятка треф!
Шляпник косится на злополучную карту и чертыхается.
- Еще и выражаешься в присутствии благородной особы. Джефферсон, да ты хам!
Принцесса укоризненно цокает языком и тут же разражается звонким смехом. Шляпник хочет было ответить что-то ехидное, но, как на зло, колкости не приходят в голову, и он просто присоединяется к веселью принцессы. Темный замок наполняется беззаботной радостью: эхо подхватывает смех и уносит его под высокие своды, разрывает замшелую тишину и беспардонно нарушает мрачный покой. Небывалая дерзость, возмутительное пренебрежение вековыми порядками, безответственное легкомыслие.
- И все равно, - ворчит Джефферсон, когда замок перестает возвещать на всю округу, как здорово они с Белль убивают время, - не могла ты так быстро научиться играть в эту игру. Тут нужна, логика, стратегия!
Принцесса презрительно фыркает и перездразнивает собеседника:
- Ло-огика, страте-егия! Двадцать с лишним лет при анволийском дворе учесть не хотите ли? Это в Темном замке все просто: Румпельштильцхен что-то выдумал – мы бросились подыгрывать. А в Анволии правит тот, кто лучше всего умеет пакостить, а потом прикидываться ветошью.
- Да ну тебя, - обижается Джефферсон и собирает карты. – Никакая ты не благородная особа. Интриганка и обманщица – неудивительно, что Темный забрал тебя с собой. Видно почувствовал родственную душу.
- И вовсе я не обманщица, - возражает Белль. – И Румпельштильцхен не обманщик. Обманщик здесь только ты и за тобою долг.
Мужчина проказливо ухмыляется – настала самая интересная часть игры. Платить по счетам нравилось обоим, ведь играли они на услуги. С виду невинная забава, в действительности же веселое приключение – как знать, чего захочет от тебя партнер по игре. За то время, что Белль провела в Темном замке, ей уже не раз пришлось кормить шляпника обедом, лечить его ссадины, полученные во время путешествий по мирам, и выгораживать перед Румпельштильцхеном в случае провала какого-нибудь их совместного предприятия. Джефферсон, в свою очередь, успел сшить для нее несколько шляп, подарить гору иномирных безделушек и самоотверженно выслушать с десяток сюжетов прочитанных принцессой книг. Ничего преступного или запретного, однако чем чаще шляпник наведывается в замок, тем больше Белль хочется повысить ставки: потребовать нечто более серьезное, рискнуть навлечь на себя гнев Румпельштильцхена, но разнообразить привычные будни и завести любопытный секрет. Теперь принцесса не чувствует себя одинокой. Джефферсон приходит часто – нарочно подгадывает время, когда Темного нет дома, отрывает неумеху-домоправительницу от рутинных хлопот, а она радуется гостю со всей искренностью своей мечтательной души. Странник в волшебной шляпе, он видел много потрясающих вещей и рассказывает о них охотно и без подтекста – в отличие от Темного, который ничего не делает без тайного умысла и подавляет волю так легко, будто все без исключения люди не более чем марионетки в его ловких руках.
- Я всегда плачу по счетам, - с самодовольным видом говорит Джефферсон. – Именно поэтому старина Штильцхен и ведет со мной дела.
- Старина Штильцхен? – фыркает Белль. – Посмотрела бы я, как ты назовешь его так в лицо. И что это за дела такие он с тобой ведет?
- О, это большой секрет, - шляпник таинственно улыбается. – Тебе знать не положено.
- В таком случае, пусть этот секрет будет моим выигрышем.
На лице принцессы торжество. Карточные долги – дело святое, а значит, она вот-вот узнает нечто грандиозное. О Джефферсоне, о Румпельштильцхене, о волшебных шляпах и далеких мирах.
На лице шляпника испуг. Карточные долги – дело святое, а значит, он оказался в щекотливой ситуации. Совать нос в дела Румпельштильцхена себе дороже, а уж открывать кому-либо его тайны и вовсе самоубийство.
- О Темном много всяких россказней ходит, но для меня он, прежде всего, исследователь и изобретатель, - осторожно изрекает Джефферсон, мучительно соображая, как бы так поточнее описать свою работу, не вдаваясь в подробности, способные натолкнуть Белль на какое-нибудь безрассудство. То, что она девушка отчаянная, шляпник понял с первого дня знакомства. Оно и немудрено: принцесса всю жизнь только и делает, что изнывает от скуки да тщетно пытается соотвествовать чьим-то ожиданиям – сначала в своей догматично-патриархальной Анволии, теперь в мрачном замке, который хоть и волшебный, но существует исключительно благодаря прихоти властного самодура-Румпельштильцхена. О нет, каждое слово для шляпника – шаг по лезвию бритвы. Что, если в следующий раз Белль потребует в качестве платы экскурсию в пещеру дракона? Или, того хуже, побег в какой-нибудь более прогрессивный мир?
- Исследователь! Исследователь магии? – глаза Белль немедленно загораются интересом. Дома, в Анволии, она обучалась у лучших умов королевства и даже пыталась ставить научные опыты, но ни одна книга, ни один учитель не рассказывали ей о том, чем занимается Румпельштильцхен. Хоть хозяин замка и запретил ей бывать в своей лаборатории – строго-настрого, даже ослушаться боязно – но и мимолетного взгляда хватило, чтобы понять: Темный посвящен в великие тайны мироздания и, кажется, даже способен ими управлять.
- Ну можно и так сказать, – с кислым видом соглашается шляпник. До чего же затаскано слово «магия» и как мало оно имеет отношения к энергетическим процессам, создающим законы бытия. Впрочем, монаршие особы вообще мало что знают о реальной жизни. Наверное, потому у них и возникают бесконечные проблемы с волшебными контрактами. Разве что у Белль нашлось мужество честно выполнить свою часть сделки, но даже в ее стойкости Джефферсон основательно сомневается. Жизнь в кабале у Темного – неподходящая доля для своенравной анволийской принцессы, и ничем хорошим ее присутствие в замке кончиться не может.
– Никто не знает о механизмах волшебства столько, сколько Румпельштильцхен. Даже я, хоть и помогаю реализовывать его задумки на практике. Достаю редкие ингредиенты для зелий, приношу из других миров всевозможные диковины, ассистирую в некоторых опытах.
Ничто из сказанного для принцессы не новость, но большего шляпник открыть не может. Впрочем, Белль и не спрашивает. Она уже погрузилась в свои мысли, задумчиво кусает губу и рассеянно теребит край передника. Дома, в Анволии, разговоры о магии всегда считались дурным тоном, а волшебники фигурировали разве что в сказках. Интересно, какого это – пытаться подвести логическую базу под волшебство? Из чего делаются волшебные палочки? Чем открываются двери между мирами? И есть ли у магии границы?
- Поразительно, насколько невежественно большинство людей в искусстве волшебства. А ведь это такая же естественная часть нашей жизни, как дыхание или шум листвы. Если бы мне было суждено стать королевой, я бы ввела закон об обязательном магическом образовании и пригласила Румпельштильцхена ко двору.
- Обязательное магическое образование? – озадаченно повторяет Джефферсон. По-своему Белль права, для Очарованного леса магия действительно естественна, но кто сказал, что естественность должна означать всеобщую грамотность? Миру нужны невежды, только благодаря им в нем есть хоть какая-то стабильность!
Шляпнику не нравится ход мыслей принцессы. Он жалеет обо всем сказанном и сделанном, в особенности о том, что обучил ее игре в преферанс. Ему даже не смешно, хотя идея о придворном Темном сама по себе довольно забавна.
- Какое счастье, что тебе не быть королевой.
- Как знать-как знать. Вдруг Румпельштильцхену все-таки приглянется пост министра? Я поручила бы ему разогнать поганой метлой Королевский совет.
Белль усмехается, в голосе ее неприкрытая ирония, в голубых глазах – непривычная жесткость. Джефферсон усмехается в ответ, так до конца и не поняв, насколько велика в словах принцессы доля шутки.

URL
   

go-getter's diary

главная