16:19 

Холодное королевство

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Очередная история отношений и поисков гармонии. На этот раз в центре внимания оказываются вампир Вивёр, извечный авантюрист, и только что обращенная им княгиня Элиза. Правители Абстрактных государств по-прежнему заняты своей жесткой политикой, а двое вампиров, тем временем, тщетно пытаются найти свое жизненное счастье и понять, возможно ли оно вообще для столь темных созданий.
Третий рассказ в серии "Абстрактные государства". Для понимания всех деталей желательно прочтение рассказов "Мир во всем мире" и "Ангел приносит фатум".

Холодное королевство

Вивёр
Это история о вере в разум и спасительном невежестве. И о чувствах. Губительных по своей природе, но еще более жутких в своем отсутствии. А еще это история о вампирах. Только не волнующая сказка про обветшалые дома, могильные памятники, бессмертную любовь и тонкие страдания. Что вы, о таком я тоже могу - особенно хорошо подобные россказни заходят в будуарах юных никогда не влюблявшихся девиц. Напустишь на себя таинственный вид, нагородишь чепухи вкрадчивым тоном - и все, ты герой всех их мечтаний. Не судите строго, побыть липовым мрачным романтиком порой так приятно.
А вообще, позвольте представиться. Я - Жан де Ревелле, младший сын давно почившего многодетного графа, танцор по профессии и бродяга по жизни. Искусный обманщик, авантюрист, страстный любитель вина и красивой лжи. Словом, сомнительная личность. Хотя вообще-то я бы предпочел назвать себя художником. Правда, собратья-кровососы обычно отвечают, что никакой я не художник, а просто Вивёр, прожигатель жизни. Что б они понимали. А может и хорошо, что они по сути холодные бесчувственные трупы, может и мне в свое время не стоило цепляться за человечность. Впрочем, довольно о высоких материях.
С чего бы начать? В принципе, не мешает упомянуть, как я вообще дошел до жизни такой. Дурацкая история. Я даже не сразу понял, что происходит. Возвращался домой после премьеры в театре - нет, не в собственном экипаже, и без прекрасной дамы под боком, и даже не разряженный в пух и прах. Состояние моего отца никогда не было значительно, да и то, что имелось, после смерти старика отошло старшему сыну. Так что в театре моим местом была сцена, а не зрительный зал. Поэтому мне показалось вдвойне странным, что кому-то вздумалось напасть на меня в темном переулке. Но дальше было еще страннее. Я ждал ножа, я ждал небритых физиономий и смрадного дыхания, я ждал затасканную фразу "Кошелек или жизнь!". Но нет, незнакомец оказался всего один и вместо того, чтобы угрожать, заключил меня в свои объятия – к слову, весьма холодные. Кошмар. Нет, серьезно, он обхватил меня своими лапами так, словно я был любовью всей его жизни - я и рыпнуться не мог - и впился зубами в мою шею. Так бы, наверное, и окочурился - на улице, в пыли и грязи, высушенный до капли, но на параллельной улице остановилась карета и из нее вывалила компания шумной молодежи. Тоже, наверное, из театра, только на этот раз зрители, праздные аристократы. Незнакомец соизволил-таки от меня оторваться - ничего удивительного, дело происходило в столице Фатума, а вампиров там не жалуют. Их нигде не жалуют, кроме Холодного королевства, но об этом позже.
В то время у меня жило три кошки. Мда. Через неделю не стало ни одной. Мисс Мурлыка первая почуяла неладное и сбежала, Пушинку я отдал от греха подальше старушке по соседству, а вот полосато-рыжей Кассандре откровенно не повезло. Бр-р, с тех пор я домашних животных не заводил. Жуткое это дело, проголодаешься ночью, потеряешь над собой контроль - и все, депрессия на утро и болезненные воспоминания на всю жизнь. Рано или поздно все вампиры приспосабливаются. Вернее, чувство голода приспосабливает их насильно. Теряешь голову и начинаешь вытворять такое, что у нормальных людей кровь в жилах стынет. Кстати говоря, это плохо сказывается на ее вкусе. Но суть не в этом. Я хотел сказать, что мы, комары-переростки, если проголодаемся, становимся настоящими маньяками и психопатами. Люди правильно делают, что всячески нас гнобят и не пускают в свое общество. Попробуй найди в Фатуме работу, будучи вампиром. Ноль шансов. Так нам, в общем-то, и надо. Да, как вы могли заметить, не жалую я свою приобретенную суть.
А работу в театре я, кстати, потерял после первой же клыкастой улыбки. Поздоровался, называется, с дирижером. Тот, вместо рукопожатия, грохнулся в обморок, а как очнулся - убежал к директору. Так что на широкие улыбки я с тех пор тоже наложил табу.
Но оставим этот случай и перенесемся на годы вперед. Какого только идиотизма в моей вампирьей жизни не случалось и в какие только передряги я не попадал. Однажды даже, за неимением денег, пришлось ночевать на кладбище. А я их боюсь, между прочим, равно как и вида крови. И нечего удивляться, меня отнюдь не готовили к карьере кошмара в ночи. Но, кажется, эта темная дорожка одолела меня, как я ни сопротивлялся. Спустя годы после обращения я сделал то, за что когда-нибудь меня проклянет весь мир - я создал Холодную королеву.

Элиза
Как пафосно оно заговорило. История о разуме и чувствах, я вас умоляю. Это моя история. И рассказывает она о самом тупиковом и бессмысленном способе существования, какой только можно представить.
Все началось с того, что я проснулась посреди ночи. И нет, не от того, что ко мне в спальню забрался вампир, возжелавший моей крови, хотя и без этого не обошлось. Как ни странно, самый драматичный момент я упустила и проснулась только когда дело было сделано, а вышеупомянутого вампира тошнило на ковер. К счастью, ковер был не мой – я тогда гостила на острове Вдохновение и собиралась выйти замуж за короля Рафаэля какого-то там по счету. Между прочим, намечалось эпохальное событие. Эльфийский король женится на человеке, немыслимо. Вот он, триумф международной политики. Впрочем, уродливых детей-полуэльфов публика все равно бы не дождалась. По плану моего дяди, правителя Фатума, вскоре я должна была стать молодой вдовой и широкой рукой подарить эльфийское королевство ему. Он давно уже положил глаз на этот романтичный остров. Красивая природа – можно выставить эльфов из дворца и использовать его как летнюю резиденцию, жители – либо волшебники, либо художники: первых эксплуатировать для своих целей сам бог велел, а из вторых получились бы отличные подарки приближенным. Я же на этом празднике обмана и лицемерия играла значительную, но короткую роль.
Королевство Фатум дружно ненавидит весь мир. Когда-то, еще до моего рождения, было время, когда на карте было огромное множество государств. Они воевали друг с другом, заключали союзы, нарушали их, потом находили новых сторонников, ссорились с этими и возвращались к старым... словом, был хоть какой-то выбор. Теперь уже никто особо не воюет. Огромный и прожорливый Фатум просто приходит и забирает то, что ему нравится при помощи армии или обмана. Конкуренцию ему составить некому. Разве что Вдохновение могло бы собрать вокруг себя оставшиеся мелкие княжества и королевства и пустить в ход эльфийскую магию. Но эльфам плевать на людей, они предпочитают держаться особняком.
Что же до меня, то договор был прост. Я помогаю дяде во всех его гегемонических планах, а он оставляет в покое княжество Рок. Мое княжество. Всегда помнила себя княгиней Элизой. Родители умерли когда мне было пять – все тот же дядя постарался. Некогда Фатум и Рок были одним королевством, но правитель умер, оставив после себя двух сыновей. Поделить власть они так и не смогли. Старший удержал за собой фатумский трон и половину территории, младший создал на отвоеванных землях собственное княжество. Долгое время они друг друга не трогали. Мой отец правил Роком и сохранял нейтралитет по отношению ко всем соседям. Дядя... дядя - натура страстная, азартная и отвратительно удачливая. Именно благодаря ему Фатум приобрел теперешнии жуткие размеры. Ну а когда взгляд фатумского короля снова обратился на мое княжество, я осталась без родителей. У Рока довольно-таки сильная армия, отец никогда не забывал, как опасен может быть один из наших соседей. Но до военных действий не дошло. Зачем, если можно устранить одного правителя и поставить на его место другого – более гибкого и послушного. Этим правителем и стала я. В какой-то мере я всегда была марионеткой. Впрочем, вполне осознанно. Лучше так, чем изматывать бюджет нескончаемой войной. К тому же, я не отец, мое самолюбие не настолько требовательно. Дядя это понимал, так что мы всегда могли договориться. Какие интриги мне только не приходилось плести, но зато он редко встревал во внутренние дела моего княжества. Кульминацией же всего стала грядущая свадьба с эльфийским королем.
Да, я действительно собиралась, в угодну дяде, выйти замуж за ушастого блондина Рафаэля, а потом позволить фатумским шпионам от него избавиться. Но нет, я вовсе не собиралась отдавать остров Фатуму. Я собиралась стать первым человеком, правящим эльфами, я собиралась подчинить себе всех их магов, я собиралась создать военный союз с оставшимися свободными государствами и уничтожить, наконец, своего дядю и дело всей его жизни.
Как вы уже могли догадаться, все пошло не так. Но, могу вас заверить, господин де Ревелле расплачивался за это долгие годы.

Вивёр
По правде говоря, расплачивались мы оба. Я не жалею. У меня был выбор: превратить Элизу в живой труп и тем самым расстроить свадьбу короля Рафаэля или же не сделать ничего и избежать каких-либо неприятностей. Разумеется, без неприятностей я обойтись никак не мог. Проблемы – прекрасная штука, заставляют чувствовать себя живым.
Но расскажу сперва как я влез в эти межгосударственные разборки. Я, как вы понимаете, никогда не принадлежал к сильным мира сего. Ни происхождение, ни общественное положение ни к чему такому не обязывало. А в тот момент, когда меня куксили (к слову, до сих пор не знаю, какая же это зараза так постаралась, а потом сбежала), в моей жизни и вовсе не осталось ничего, кроме тяжелого сна без сновидений и жажды крови. Серьезно, я абсолютно бессмысленное создание. У меня нет простых человеческих целей: я не умру, если у меня не будет одежды, крыши над головой и еды в традиционном понимании этого слова. У меня никогда не будет жены и детей. У меня нет нужды по-настоящему утверждаться хоть в какой-то сфере человеческой деятельности.
Но зато я самый верный на свете друг. Что? Не так уж это и странно. Мне нужно что-то чувствовать. Вернее, я хотел бы что-то чувствовать. Волноваться о чем-то. Каждый сам решает, чем наполнить свою жизнь. Лично мне нужны люди. И нет, не для того, чтобы пить их кровь. Случалось, конечно, пару раз, но вообще-то я предпочитаю животных. Не менее жестоко, противно и жутко, но так я хотя бы не нарушаю закон. А люди (ну и эльфы, если они снисходят до моего уровня) нужны мне, чтобы наполнить жизнь... нет, не жизнь – существование. Чтобы наполнить существование событиями. Вот превращение княгини Элизы в Холодную королеву и стало одним из таких событий.

Элиза
Как всегда много слов и ноль информации по существу. Внесу ясность: это ничтожество не делало меня Холодной королевой. Оно лишь только расстроило великолепный план и навсегда избавило меня от таких забот, как учащенный пульс, чувство холода и продолжение рода. Холодной королевой меня прозвали годы спустя и произошло это благодаря очередному памятному поступку моего дяди. Уверена, с тех пор он успел много раз пожалеть о том, что сделал.
Но не будем забегать вперед.
У Вивёра, этого истеричного недовампира, были друзья. Он многих называл друзьями, даже меня пробовал включить в этот список. Но те двое были самыми странными. Вэнди Джонс и Эрин Мориц. Парочка полуэльфов – страшных как ночной кошмар и назойливых словно мухи. И лично мне было бы глубоко наплевать (даже в эльфийском королевстве найдутся свои отбросы), но вышеупомянутые личности совершенно не знали своего места. Впрочем, на Вдохновении с этим вообще проблема. Сложно разобраться, кто у них там считается вышим обществом, а кого и на порог пускать стыдно. Но Мориц и Джонс к сливкам не принадлежали уж точно. И все же именно по их милости Вивёр и заявился в мою спальню.

Вивёр
В годы человеческой жизни княгиня Элиза была злобной стервой. Став вампиром, она перестала быть злобной и стала просто бездушной. Но, как вы могли заметить, стервозность в ней засела глубоко и прочно.
Эрин Мориц был еще одним претендентом на трон Вдохновения. Дело происходило вскоре после смерти старого эльфийского короля, да еще на фоне посягательств Фатума – сложный и суматошный период – так что многие перестали принимать права законного наследника всерьез. Оно и понятно. По правде сказать, блондинистый красавчик Рафаэль – это вам не суровый Джаред с огромной армией и Зеркалом мистерий. И да, назовем-ка, наконец, это имя. Джаред первый, властелин Фатума, повелитель Рока, гроза и ужас всея континента. А то, подозреваю, с подачи Элизы Его Величество так и останется безликим дядюшкой-злодеем. Надо прояснить его портрет. И сделать это очень легко. Он как Элиза, только в штанах, старше и человек. Характер один в один, да и внешне... если рядом поставить, то даже не по себе как-то становится. Наверное, хорошо, что они в итоге окончательно рассорились. Если бы эти двое объединились, правителям оставшихся государств осталось бы разве что самоубиться.
Что же до Эрина и Вэнди, то у них были свои цели, но искали они не власти, а личного счастья. Только вот ни Джаред, ни Элиза на троне Вдохновения их счастью ну никак не способствовали.
Вы, наверное,все еще хотите знать, почему я укусил эту мерзкую тварь? Меня попросил Эрин. Вот так просто. А потом меня действительно вырвало на ковер.

Элиза
Когда эта мерзкая тварь решила сделать меня себеподобной, я крепко спала. Даже укус меня не разбудил. И ничего удивительно, я смертельно уставала. Это ничтожество и понятия не имеет, сколько важных решений мне тогда приходилось принимать. Нет, потом я, конечно, проснулась и поняла, что боль в шее – не часть сна, но быстро выкинула это из головы. В моей спальне был посторонний! Разумеется, я позвала охрану, и тут... тут все и завертелось. Обитатели дворца немедленно обнаружили на моей шее след от укуса, а во рту Вивёра – пару клыков этот след оставившую. Откуда-то выскочил Теодор Хендри, фатумский придворный врач, и опознал в этом блаженном своего подопытного кролика. Заявился Рафаэль в компании Эрина Морица, которого до этого сам же посадил в темницу. Словом, началась страшная круговерть, окончившаяся скандалом. Мориц, разумеется, не преминул сообщить своему королю, что я сообщница Джареда, свадьба расстроилась и как-то так получилось, что утром, еще затемно, я плыла на корабле в Фатум в компании Хендри и Вивёра. Я плохо помню происходившее. Я только что стала вампиром и мир вокруг напоминал фантосмагорический кошмар. С Хендри мы почти не общались, зато Вивёр изливался за двоих.
Я помню бочки с эльфийским вином – днем мы сидели в трюме, единственном месте, где нас не могло достать солнце – и Жан де Ревелле, сын обнищавшего фатумского графа и танцор-неудачник, рассказывал о том, как я должна теперь жить. Правило номер один – никаких домашних животных. Правило номер два – поменьше улыбаться. Если бы вампиры могли пьянеть – к концу путешествия все бочки в трюме бы опустели.

Вивёр
Когда я стал вампиром, никто не удосужился объяснить мне, что делать с моим новым состоянием. Это стоило мне нескольких солнечных ожогов, любимой кошки, работы в театре и бесконечной череды безумств, превративших мою жизнь в то, чем она теперь является. Я не хотел быть убийцей. Я ненавижу насилие. Меня тошнит от вида крови, а когда я пью ее – закрываю глаза и думаю о томатном соке. Если же приходится иметь дело с человеком, а не с животным – получается то, что получилось с Элизой.
Я вовсе не хотел ее кусать, просто интересы друзей оказались приоритетнее брезгливости. И раз уж я на это пошел, я не хотел бросать эту женщину на произвол судьбы. Пусть она стерва и племянница фатумского короля, чуть не уничтожившая единственное в своем роде эльфийское государство, но я был обязан сделать хоть что-то. Объяснить правила. Преподнести корабельную крысу в качестве первого завтрака новой жизни. Гадостно, конечно, но неизбежно. Зато в трюме было полно эльфийского вина, которым можно было заглушить противный вкус. Иногда мне тоже жаль, что вампиры не могут пьянеть.
Вообще-то то путешествие – далеко не худшее событие моей жизни. У меня было вино, крысы, собеседница и почти не было Тео Хендри. Я узнал его задолго до того, как влез в эльфийские проблемы Вэнди и Эрина. Это произошло в тот период моей жизни, когда я представлял собой унылое и неприглядное зрелище. Денег не было, работы тоже, а взламывать чужие склепы и торчать в них днем, рискуя нарваться на смотрителя кладбища или родственников усопших, смертельно надоело. Моя жизнь – череда взлетов и падений, причем резких. Мне не раз случалось охмурять богатых вдов и наслаждаться комфортом жизни высшего общества, случалось устраиваться в очередной театр и каждый вечер срывать аплодисменты, а случалось и опускаться до нищенских лохмотьев. Проблема в том, что вампирью суть надолго не спрячешь. Стоит же ей открыться, и из всеми любимого аристократически бледного красавчика ты превращаешься в объект всеобщей ненависти. Прямо как Фатум среди остальных государств. Забавно, а ведь и в самом деле, настоящее государство-вампир.
Так вот о Хендри. Он доверенное лицо Джареда, а также ученый, врач, экспериментатор и сущее исчадие ада. Мы познакомились, потому что он искал слугу, готового помогать ему во всем, начиная с завязывания шнурков и заканчивая испытанием на собственной шкуре опытных образцов какой-то химической дряни. В тот период я был готов пить любую пакость, лишь бы как-то изменить свое положение, да и, признаться честно, не рассчитывал, что его освященные наукой зелья возымеют на меня эффект. Скажу сразу, что свою вампирью неуязвимость я переоценил. Уж не знаю, что этот изверг там понамешивал, но с некоторых пор мой организм совершенно непредсказуемо реагирует на внешние раздражители. Опять же, вспоминаем случай с Элизой. Одно время я еще надеялся, что мой работодатель найдет способ избавить меня от последствий своего гения, но в конце концов сбежал в компании Вэнди, Эрина и пятидесяти золотых из кошелька Хендри.

Элиза
Ах да, забыла сказать, что помимо общей ничтожности, оно еще страдает привычкой тащить все, что плохо лежит.
Вы, наверное, не можете понять, почему я так не люблю нытика-Вивёра? Или думаете, что это из-за того, что он сделал? Нет, я вовсе не склонна к самоуничижению и легко принимаю свою вампирскую суть. Как он там говорил? Во мне прочно засела стервозность? Ну а в нем прочно засела привычка истерить по поводу и без. Впрочем, неудивительно. Судя по всему, он и в человеческой жизни был тряпкой, а тут еще доктор Хендри со своими поисками лекарства от вампиризма. У него всегда были довольно-таки неопределенные обязанности при дворе. Что тут говорить, дядя Джаред любил напустить тайны и всех запутать. Но уж про экспериментаторский дух Хендри знали все. Разумеется, когда судьба подкинула ему слугу-вампира, его исследования вошли во вполне определенное русло. Правда, успехом они так и не увенчались. Во-первых, наука имеет весьма смутное представление о законах жизнедеятельности вампиров. Во-вторых, Вивёр бессовестно сбежал, не дав Хендри шанса эти законы открыть. Хотя, должна признаться, я бы на его месте тоже сбежала, причем сразу. Когда мы прибыли в Фатум дядя хотел оставить меня при себе... вернее, при Хендри, чтобы вернуть меня в прежнее состояние. Я представила, во что это выльется и той же ночью уехала домой инкогнито. Что бы там ни говорил Вивёр, у вампиров есть огромное преимущество над людьми – ничто не способно затуманить их разум, им нет равных по части холодного расчета.

Вивёр
Хотите объективное мнение о княгине Элизе? Действительно объективное. Я как минимум на пару веков старше нее и видел всякое, как среди вампиров, так и среди людей. А еще, в отличие от нее, я умею прощать и сопереживать. Хотя, возможно, причинность последнего уже не в возрасте, а действительно в лекарствах Хендри. Порой я и в самом деле чувствую себя человеком, и это больно. Но потом снова встает солнце и я снова понимаю, что не могу на него смотреть. А в душе становится пусто и... никак. Мы, вампиры, не можем испытывать чувств. Эмоции – да, но только не что-то настоящее.
Так вот Элиза. Ожесточенное одинокое создание, которое в детстве горько плакало в подушку от того, что дядя Джаред, единственный родственник, ни капли ее не любил. Потом ко всему этому добавились ответственность, ожидания подданных, обязанность поддерживать репутацию мудрой правительницы и постоянная угроза войны со стороны Фатума. И это эмоционально нестабильное чудо я сделал вампиром. Я бы сказал, что сломал ей жизнь, если бы не был уверен, что и без моего вмешательства она неибежно сломала бы ее себе сама.
Мы, кажется, говорили про разум и холодный расчет? Ха-ха, смешно. Смысл существования каждого вампира – его жажда. Или, как в моем случае, постоянная борьба с этой жаждой. Либо ты идешь на поводу собственного организма и каждую ночь убиваешь людей, либо ты пытаешься сохранить рассудок, но постоянно находишься в полуголодном состоянии. Неизбежный итог первого пути – костер либо осиновый кол в сердце, завершение второго... а черт его знает, сколько я ни жду этого завершения, оно никак не приходит.
Я не знаю, о чем думала Элиза, когда покидала Фатум, в этой точке повествования наши пути разошлись. Я понял, что пора заканчивать эту историю, как только мы оказались на аудиенции у короля Джареда. Они с Элизой стояли друг напротив друга: высокие, статные, величественные – так похожие друг на друга. Волосы черные как смоль – у Его Величества, правда, с проседью и не такие густые, как у княгини; черные же глаза – внимательные и жесткие, так и ждешь какой-нибудь подлянки; одинаковый профиль. И характер – сильный и непредсказуемый. Казалось, они и в самом деле рождены, чтобы править. Ну а я решил, что надо делать ноги, пока кто-нибудь из этих двоих не проявил ко мне слишком сильное внимание. Я, конечно, люблю неприятности, но предпочитаю выпутываться из них безболезненно.

Элиза
Как же, закончил он эту историю. Я имела сомнительное удовольствие видеть Вивёра еще много раз, и появлялся он всегда в самый неподходящий момент. Но Фатум я действительно покинула без его навязчивой компании.
Я тоже не знаю, о чем я думала, когда решила вернуться в Рок. На что рассчитывала? Как ни в чем не бывало усестья на свой трон и перевести госаппарат на ночной режим работы?
Первое время никто ничего не замечал. Днем я запиралась в своей спальне, сославшись на приступ подхваченной на Вдохновении тропической лихорадки (люди мало что знают об эльфах, так что моим врачам и в голову не приходило, что никакой тропической лихорадке на свете не существует), к вечеру мне обычно «становилось лучше», и я начинала дергать своих усталых советников и министров. К счастью, произошедшее в эльфийском королевстве удалось сохранить в тайне. Эльфы живут сами по себе и лишнего не болтают, ну а дяде, как мне казалось, разглашать тайну было невыгодно.
Но долго так продолжаться не могло. Все изменилось. Я стала узницей в собственном дворце. Любимые серебряные серьги и кольца невыносимо жгли кожу. Повара то и дело норовили накормить меня блюдами национальной кухни – странно, раньше я и не замечала, что в моем княжестве так любят чеснок. Но, самое главное, меня мучила жажда, и я не знала, как ее утолить. Первое время после укуса обо мне заботился Вивёр, но, увольте, даже под страхом смерти я не опущусь до ловли помойных крыс. Потом, в Фатуме, Хендри принес мне целый ящик бутылок с кровью – разумеется, замаскированных под вино. Не знаю, откуда он их взял, но, полагаю, уж точно не купил с утреца на рынке. К сожалению или к счастью, бутылки были не бездонны.
Я научилась всему, чему надо. Все мы учимся и платим за это одну цену. И Вивёра была кошка Кассандра. У меня был Дориан. Он меня ненавидит. И тогда ненавидел. А вот я его любила.
Ладно, без душевных излияний все равно не обойдется, но лучше уж я, чем Вивер.
Когда я была ребенком, у меня был друг. Нормальный друг, а не навязчивая привязанность, как у этого идиота и его полуэльфов. Дориан был сыном одного из советников, мы столько времени проводили вместе! Я не представляла своей жизни без него. Вот еще одно преимущество вампиров над людьми – они не испытывают постоянной потребности в любви. Но когда я была человеком, у меня были человеческие слабости. Потом, когда мы выросли, детская дружба превратилась во влюбленность, влюбленность – в страсть, страсть – в источник страха и разочарования. Я не могла подпускать его слишком близко, но и не хотела отпускать. Мы не могли пожениться – дядя не допускал и мысли о столь невыгодном браке. Мы не могли быть любовниками – все тайное рано или поздно становится явным, а гулящую княгиню никто бы не потерпел.
Когда я стала вампиром, мне было двадцать семь. Дориану – столько же. Поцелуев украдкой хватало в шестнадцать, но не потом. Я знаю, что он не был мне верен. Статный, красивый мужчина, девицы ходили за ним табуном – как тут не поддаться искушению? Но черт с ними, его жизнь все равно принадлежала мне. Я бы никогда не разрешила ему жениться на другой или уехать слишком далеко, и он это знал. И, кажется, возненавидел меня за это всем сердцем. Порой я думала, что мне все-таки стоило его отпустить, так было бы правильно.
Стоило, но я так этого и не сделала.
Нет, я не убила его. Как можно? Нет, я просто утолила свой голод и наконец-то заставила его разделить мою жизнь. Он и по сей день со мной. Только, кажется, в шестнадцать мы это представляли совсем не так.

Вивёр
Ну, я предупреждал про эмоциональную нестабильность.
А вообще, так и представляю себе картину: важная, драматично-вампиристая княгиня Элиза умыкает из дворца Джареда ящик с вином и, сгорбившись под его тяжестью, таинственно исчезает во мраке ночи. Даже жаль, что мне не довелось присутствовать. А потом еще и ее княжество, о ужас, насквозь провоняло чесноком. А ведь и правда, жители Рока не суют его разве что в десерты. Умора да и только.
А если серьезно – бедный Дориан! Не повезло ему с первой любовью. Вернее, скорее даже не любовью, а героиней эротических фантазий периода полового созревания. Вот как оно бывает. Представишь юную прелестницу в неглиже, сделаешь ей неприличный намек, а потом бац, и оглянуться не успеешь, как ей уже под тридцатник и она самозабвенно пьет твою кровь.
Хотя этому парню вампирий облик очень идет. Бледный и пронзительно голубоглазый – так и веет холодом, но при этом рыжий-рыжий – невольно начинаешь думать о свете, солнце и тепле. Такой вот он контрастный, этот Дориан. Только на лице вечно постное выражение – вот уж где действительно печальная романтика. Правда, внутри у него ни романтики, ни печали – сплошная пустота. Элиза хоть и не совсем в ладах с головой, но все же более живая. Ее безумие делает ее живой. Дориан – существо перегоревшее и потерявшее всякий вкус к существованию в каком бы то ни было виде. Он сейчас один из министров в Холодном королевстве. Хороший министр, я бы даже сказал отличный. Никаких желаний, никаких личных интересов – только привычное существование бок о бок с королевой и выполнение ее рутинных государственных поручений. Брр, загнала она его все-таки под каблук.
Нет уж, лично я проповедую философию радости и приключений. Противоестественно для вампира, согласен. Собственно говоря, поэтому они меня и зовут Вивёром. Я никогда не был готов подчинить свою жизнь одним лишь потребностям организма. Скажу более, сам факт того, что меня укусили, до сих пор кажется мне ужасной и глупой ошибкой.
Когда в княжестве Рок наконец поняли, что тропическая лихорадка – явление, не существующее в природе, я уже месяц зависал на Мглистом хребте. Сейчас он уже не тот, что раньше, но тогда... что за место это было! Никакой это, правда, не хребет – так, несколько зеленых холмов на границе Огненного княжества и Фатума – но публика там собиралась интересная. С одной стороны Огненное княжество, населенное сплошь волшебниками – теми редкими людьми, что сумели перенять у эльфов их мастерство. Веселый и непредсказуемый народ, в Огненном княжестве у них единственный на весь континент магический университет.
А по другую сторону хребта Фатум, давненько притязающий на территорию княжества. Не устраивало, видите ли, Джареда, что волшебники желают жить по своим законам и плюют с высокой колокольни на его монаршее недовольство. Так что на хребте было не соскучиться – вечно над ним то салют, то огненные шары, то каннонада. Или студенты-практиканты с погодой экспериментировали – изголялись как могли, чтобы вогнать фатумцев в ужас. Я там таких природных явлений навидался, что хоть стой хоть падай.
А на самом Мглистом хребте жили вампиры, оборотни и всякий человеческий сброд сомнительных профессий. Да, вот так запросто, бок о бок. Это и по сей день одно из немногих мест, где никому ни до кого нет дела. Мне нравилось время от времени туда наведываться. Приходишь – пешком и в одиночестве, ведь ни один здравомыслящий фатумец подвозить тебя на хребет не станет, выбираешь первый попавшийся дом и делаешь вид, что он твой – все равно у большей их части хозяева меняются так часто, что какое-либо имущественное право теряет всякую силу. У нас, вампиров, даже был там свой клуб, где мы обменивались новостями, курили осиновые трубки (между прочим, здорово расслабляет, я бы даже сказал до смерти) и устраивали ночные пирушки. Хотя по пирушкам я как раз не очень – вечно они отлавливали какую-нибудь страшную костлявую девицу (других в округе, собственно, и не водилось), а потом стояли над ней и не могли решить: выпить сразу или сначала откромить? Впрочем, откармливать все равно было нечем, так что ночь обычно заканчивалась попытками выцедить хоть что-то из ее хладного трупа. Правда, иногда в клуб наведывались похожие как две капли воды графы да бароны – из тех, что, став вампиром, запираются в фамильном замке и веками терроризируют ближайших соседей. А с ними обычно прибывали хорошенькие влюбленные дурочки, даже не подозревавшие, что они еда. Мда, снова я про тошнотворное вампирье житье-бытье. Но с вампирьими графьями жить все же интересней. Одного такого я надоумил разливать кровь по бутылкам и продавать. Даже вспоминать не хочу, на что стали похожи темницы его замка, но экспериментировать с рецептами и добавлять в бутылки то мелиссу, то бергамот, как будто мы не кровь разливаем, а какой-то изысканный напиток, было весело. К тому же, его стараниями мне теперь всегда есть где найти еду без всякой полночной охоты. Насколько мне известно, Хендри достал Элизе ее первый ящик крови там же. Эх, знал бы заранее – подговорил бы Его сиятельство подлить ей кислого молока.

Элиза
Ну конечно, устраивать мелкие пакости и сходить с ума в какой-то богом забытой дыре на границе Фатума – это же именно то, чем полагается заниматься двухсотлетнему вампиру! А после этих своих визитов к самым отъявленным неудачникам этого мира он неизменно возвращался ко мне – весь грязный, помятый, насквозь пропахший табаком, с бутылкой крови в одной руке и вина – в другой.
Вот и в тот раз – я и ахнуть не успела, как это чудило разбило мне окно, ввалилось в мои покои и радостно предложило нам с Дорианом раскурить трубочку за встречу. Дурацкая привычка, Вивёр почему-то считает, что если смешать табак с высушеными листьями осины и набить этой вонючей дрянью осиновую же трубку – получится источник райского наслаждения. Да еще и других вампиров на это подбивает. Возмутительно. Только и делает, что доставляет мне неприятности.
К сожалению, в тот раз у меня не было возможности выставить его за дверь, так что этот псих расположился с комфортом, заставил Дориана попробовать свой чертов табак с осиной и полночи горланил песни, аккомпанируя себе на укулеле. Словом, я снова оказалась в эпицентре какого-то кошмара.

Вивёр
О да, она оказалась в эпицентре кошмара! Элиза ведь терпеть не может веселиться, а в ту ночь в ее покоях было весело. Дориан к тому времени еще не успел забыть все человеческое и трубку мою вполне оценил, равно как и коктейль крови и вина. Чуть позже в покоях обнаружилась укулеле – подарок Элизе от какого-то заезжего музыканта, выступавшего при дворе. Не знаю, чем он думал, когда его делал, ведь эта стервозина умеет только считать госбюджет и собачиться с дядей в международных масштабах, творческого вдохновения в ней нет. Но зато с этой штуковиной вполне поладил я. Когда-то давно меня научил играть один разбойник родом с острова Соленых волн. Баллады о любви, страсти, отчаянной вендетте и долгих путешествиях у них в крови. Кстати, в конце концов я его иссушил. Что? Гадом он был редкостным, хоть и здорово играл. Так что, по-моему, я сделал тогда мир чище и лучше.
В общем, так мы с Дорианом и развлекались: пели баллады южных островов – у рыжего, как оказалось, приятный голос; пили кровь с вином – между прочим, отличный психологический ход, если хочешь приучить молодого вампира к его новому состоянию, но не хочешь травмировать его психику; и, разумеется, курили осиновые листья – горжусь этой своей придумкой, пронимает только так. Элизе просто никто не предлагал попробовать, вот она и злится. Правда же в том, что любая вредоносная дрянь приносит удовольствие. В человеке вообще заложена тяга к саморазрушению, а в вампирах ее, пожалуй, даже больше.
Но как же так вышло, что я, жалкий бродяга-вампир, решил сунуться в гости к княгине Рока, да еще и через окно? И что в ее покоях делал посреди ночи новообращенный Дориан? Причина у происходившего была одна и вполне ожидаемая – Его величество Джаред первый сделал новый финт ушами и окончательно прибрал к рукам княжество Элизы.

Элиза
Я уже говорила, что Вивёр вечно появляется некстати? В первый раз он заявился, когда я планировала выйти замуж, во второй – когда мое же правительство с подачи дяди выдвинуло мне своеобразный вотум недоверия. Вернее, это они так выразились – избегая смотреть мне в глаза и жалея, что под рукой нет пистолета с серебряными пулями.
На деле Джаред поделился с кем-то из моих ретивых министров да советников информацией о том, что произошло на Вдохновении (разумеется, умолчав о своей роли в этой истории), и я тут же оказалась заперта в собственных покоях. А на следующее утро все газетные заголовки кричали о моей смерти. Это был очень красивый ход, с формальной-то точки зрения они даже не врали. И я даже была готова принять такой поворот событий, если бы не одно «но»: у меня не было детей, а значит, по закону трон должен был перейти к моему единственному кровному родственнику – королю Фатума.
Когда появился Вивёр, я, узница в собственном доме, сидела в темноте и отчаянно пыталась придумать выход из сложившейся ситуации. Я больше не могла править княжеством. Вампир во главе государства – это еще более немыслимо, чем человек на троне Вдохновения. Но никто не собирался и в самом деле меня убивать – это обнадеживало, хоть я и не могла быть уверена, что дядя не пришлет ко мне какого-нибудь головореза как только его права на Рок будут официально признаны и документально заверены. С другой стороны, как показала общественная реакция на сенсацию, жители Рока явно не пришли в восторг от перспективы сменить меня на Джареда. Словом, я должна была что-то сделать, но никак не могла придумать ничего путного.
Рядом сидел Дориан. Он тоже отчаянно размышлял – только не о настоящих проблемах, а о своей горемычной судьбе. Его заперли вместе со мной – похоже, мои подданные не имели ни малейшего представления, что делать с двумя живущими во дворце вампирами. Поначалу я радовалась тому, что мы наконец-то вместе, спустя столько лет, но вскоре поняла, что все это бессмысленно и бесполезно. Мысли Дориана крутились исключительно вокруг того, что я испортила ему жизнь. Чушь какая. Лучше бы он подумал о том, как свести на нет интриги моего дяди.
А потом и вовсе разбилось окно, и в него влез Вивёр. На звук, разумеется, явился охранник – суровый на вид, но трусливый в деле. Увидев третьего вампира, порядком потасканного и оттого невообразимо наглого, он тут же рухнул в обморок. Вивёр оттащил его в ванную, да так и бросил. Должно быть, когда он там очнулся, совсем сдурел от страха. Мало того, что в соседней комнате трое вампиров, так двое из них еще и поют. «Во мраке ночи горят твои очи» и еще что-то там такое с примитивной рифмой «кровь-любовь». Начиналось все вроде бы южными балладами, но закончилось позорной мерзостью собственного сочинения. Вивёр такой Вивёр, черт бы его побрал. И Дориан туда же, повелся на его псевдофилософские разглагольствования о жизни словно маленький мальчик. Хотя, конечно, по сравнению с этим двухсотлетним хитроза... хитроумным психом он и в самом деле несмышленое дитя. Вот и стоило дарить вечную жизнь возлюбленному, если он и думать не хочет следовать за тобой?
Вивёр и Дориан продолжали горланить песни, а я смотрела на них – единственных вампиров, которых когда-либо встречала, таких разных, но одинаково зацикленных на себе, и ощущала злость, печаль, разочарование и подступающее чувство голода. А потом вдруг поняла, что мне нужно сделать.

Вивёр
Все без исключения вампиры зацикленны на себе, ибо ни на ком другом у них зациклиться не получается. Постоянства чувств не хватает. И, между прочим, я же все-таки примчался к Элизе, когда понял, что она снова вляпалась во что-то, попахивающее скандалом. Главным образом, конечно, потому, что люблю скандалы, но и помочь ей тоже входило в мои планы. Все-таки именно по моей вине она превратилась из злыдни обыкновенной в злыдню кровожадную. А вообще, как я потом понял, мне стоило еще тогда, на Вдохновении, схватить ее в охапку и увезти на край света. К драконам, например. Сказал бы, что она княгиня – они бы ею поужинали. Драконы, я слышал, любят поедать монарших особ женского пола. А впрочем, нет, у любого дракона случится несварение тотчас же, как эта дамочка откроет рот.
Разумеется, памятные обстоятельства моего знакомства в Дорианом не могли остаться незамеченными. Очень скоро на шум сбежалась не только половина дворцовой охраны, но и прочие его обитатели – всякие там визгливые фаворитки и разодетые франты, которых Элиза держала, чтобы на досуге было с кем поиграть в бридж. С их приходом мне даже как-то неловко стало – все такие красивые и опрятные, несмотря на время суток, а тут я, непонятно из какой канавы вылезший. Только, кажется, вся эта братия чувствовала себя еще более неуютно: с одной стороны, они имели дело с княгиней – многолетнюю привычку подчиняться не вытравишь каким-то вампиризмом; с другой – разбитое окно, охранник в обмороке, шум и гам посреди ночи: чувствовалось в этом что-то вопиюще неправильное. Ах да, а еще весь этот светский люд только тогда и узнал, что княгиня отнюдь не мертва. Во всяком случае, в привычном смысле слова. Крику было...
И что, вы думаете, сделала Элиза? О, она выкинула такое, что Джаред, наверное, по гроб жизни маялся кошмарами. И, между прочим, ход был тоже очень красивый.

Элиза
Ну еще бы, талантом плести интриги я пошла в дядю. А когда взглянуть на устроенный Вивёром балаган сбежалось полдворца, мне в голову пришла простая, но решительно все меняющая схема. Да, ни один нормальный человек не захотел бы оказаться в подданстве у вампира. Но жители Рока знали меня всю мою жизнь, и уж я-то старалась не давать им повода быть мною недовольными. Как знать, подумалось мне, может они захотели бы последовать за мной и в вечность? Во всяком случае, терять мне было уже нечего.
Начала я со своих приближенных, столпившихся у дверей покоев и ошарашенно глазеющих на Вивёра, Дориана и, разумеется, вполне живую меня. Долгих уговоров не потребовалось – сама ситуация играла мне на руку. Перед ними стояла их, казалось бы, навсегда потерянная княгиня – прекрасная, гордая, восставшая ради них из смерти. И все, чего она требовала – это сделать шаг, протянуть ей руку и последовать за ней в новую жизнь, туда, где ее место уже не сможет занять никакой король Джаред. Разве что с повизгивавшими от страха фрейлинами пришлось повозиться, чуть не испортили мне драматичность момента. Но и они оказались вполне готовы принять мое предложение. Что их ждало при Джареде? Превратиться из первых леди княжества в каких-то провинциальных профурсеток? О нет, они привыкли задавать тон и уж точно не желали уступать это право подпевалам Его Величества. Вдобавок, разве что слепой мог не оценить, какой матово-белой стала моя кожа, как поалели губы и как заблестели глаза. Что тут говорить, уродливые вампиры – явление чрезвычайно редкое. Во-первых, обращать всяких страшилищ просто-таки не комильфо, во-вторых, любая привлекательная черта внешности после укуса становится ярче, иначе мы просто не сможем очаровывать своих жертв и умрем с голоду.
Я обратила их всех, включая того обморочного охранника. А потом мы захватили дворец.

Вивёр
На что только не пойдет голодный и обиженный вампир, чтобы напиться крови – даже на социально-политический переворот. Представьте себе, Элиза и в самом деле решила пообращать всех своих подданных в вампиров и таким образом сохранить свое княжество. И они за ней шли! Похоже, народ действительно любил свою княгиню, даже вампирье очарование не в состоянии породить такой фанатичной верности. Я глазам свои не верил, люди добровольно расставались с нормальной полноценной жизнью только потому, что эта жизнь не могла включить в себя их обожаемую княгиню-вампиршу. На улицах столицы начался полнейший хаос, вампиры разгуливали по ним не таясь и нападали на невинных людей, да еще с таким видом, будто несут в массы божественную справедливость. Впрочем, в большинстве своем жертвы едва не наслаждались своей участью, так им нетерпелось присоединиться к движению живых трупов. Более же разумные жители города сидели по домам и не смели даже носа показать на улицу.
А сама Элиза, тем временем, наслаждалась статусом предводительницы восстания. Тоже мне, борец за справедливость. Ее подданные носились вокруг нее, словно она была жемчужиной особо крупных размеров или розой редкого сорта. Даже Дориан вдруг вспомнил, что когда-то был в нее влюблен. Ну а я... а я распевал на улицах издевательские политические баллады собственного сочинения. Особой популярностью пользовалась «душещипательная» история о том, как княгиня спасла свое княжество от Фатума. Начиналась она словами «Как-то утром, о злой Рок, Джаред сесть на трон не смог», а заканчивалась – «Вампирская роза – в заду Джареда заноза». Хорошая песня получилась, склоняла обоих монархов без всякого почтения и такта. Не успевшие стать вампирами горожане ее быстро подхватили. Правда, после того, как она достигла ушей Элизы, я вылетел из Рока как пробка из бутылки. Но я не в обиде. Выставили меня очень вовремя, потому что уже через пару дней в княжество прибыл Джаред первый собственной персоной, а с ним – его огромная армия.

Элиза
В общем, вы поняли. Вместо того, чтобы мне помогать, эта зараза высмеивала все, что я делала. В конце концов пришлось отправить его в изгнание – политическая обстановка и без того накалялась с каждым днем, а Вивёр еще всячески старался усилить брожение умов. Но я могу собой гордиться – общими усилиями мы обратили около четверти населения столицы. Если бы не дядя, княжество Рок в итоге стало бы первым вампирьим государством и ничто не смогло бы поколебать мою власть. Но, увы, он привел армию раньше, чем я оказалась способна что-то ему противопоставить.
Впоследствии я отомстила за все: и за семью, и за Рок, и за все завоеванные княжества. Но это произошло много позже. А тогда мы оказались в худшем положении, какое только можно представить. Люди Джареда, вооруженные осиновыми кольями и карабинами с серебряными пулями, убивали каждого встречного вампира, не интересуясь ни именем, ни происхождением, ни политическими взглядами. Как будто смерть вампира – это несущественный пустяк.
Некоторым моим последователям удалось сбежать на Мглистый хребет, в эту чертову криминальную дыру, где всякой твари по паре. Но лучше, конечно, так, чем с осиной в сердце или в тюрьме, как я. Да, я докатилась до самого дна. Дядя не мог убить меня так же, как прочих вампиров, его вторжение в княжество и без того вызвало резонанс на международной арене. Если бы он вдобавок прикончил собственную племянницу, многие княжества выступили бы против. Фатум и так, мягко говоря, всех достал, и Джаред понимал, что никакое терпение не может быть безграничным. Я осталась жива. Только дядя тоже всегда умел мстить, и моим новым домом оказался Холодный замок.

Вивёр
Этого следовало ожидать. Элиза и ее компания неопытных вампиров, еще вчера бывших людьми, вели себя совершенно безрассудно. Ими двигали обида на судьбу и жажда, которую они еще не научились контролировать, но уж никак не здравый смысл. Четверть населения города превратилась в вампиров, уму непостижимо! А потом пришел Джаред и всех их поубивал. Представляю, какая бойня творилась на улицах. Впрочем, не могу сказать, что мне жаль. Вампиры – тупиковая ветвь эволюции. Если, конечно, мы вообще можем считаться за полноценный вид. Не знаю, откуда мы такие взялись, но склоняюсь к мысли, что в далекой древности не обошлось без темной магии.
А вот участь Элизы оказалась по-настоящему жестокой и прежде всего потому, что породила жестокость еще большую.
Холодный замок – это тюрьма на одном из далеких северных островов, принадлежащих Фатуму. Долгие ночи, снег шесть месяцев в году, ревущие ветра и пронизывающий холод. Когда-то давно там жил чернокнижник, уставший от общества и суеты. Отгрохал себе огромный замок с неприступными стенами, но долго в том климате не протянул. А пару столетий спустя Фатум повадился ссылать туда преступников – дешево и сердито. Вдобавок, мрет народ в Холодном замке только так. Дно вокруг острова, наверное, покрыто трупами в три ряда – в земле там никого не хоронят, слишком уж она промерзлая. А случайно забравшиеся в ту местность мореплаватели постоянно травят байки про призраков и выныривающих из воды зомби. Собственно, в это дивное место Элизу и отправили. Зомбяки, призраки, издыхающие проходимцы всех мастей и властолюбимая вампирша. Если кого-то и нужно было жалеть, то работников сего очаровательного учреждения.

Элиза
В Холодном замке мне было как-то... никак. Не знаю, что про него сказать. То есть, сначала, конечно, я чувствовала себя униженной – дядя, как всегда, обрушился на меня всей мощью статуса, влияния и возможностей и на этот раз уничтожил все, что я по праву считала своим. Но постепенно чувстваушли из меня. Пока я жила среди людей, как-то само собой выходило, что я отождествляла себя с человеком – разве что на очень специфической диете. Когда я осталась наедине с собой, целяться стало не за что. Оно и к лучшему. Прежнюю жизнь уже не вернуть, но, по крайней мере, у меня нет таких проблем с самоопределением, как у Вивёра.
Не знаю, рассчитывал Джаред заставить меня страдать или просто хотел изолировать от общества, но ожидаемого эффекта тюрьма на меня не оказала. Полагаю, с людьми это место и в самом деле обходилось жестоко – даже сквозь толстые стены камер до меня долетал надрывный кашель, хрипы, стоны и проклятия заключенных. Камеры никак не отапливались, еду на острове было сложно достать, а провиант с континента привозили раз в месяц. Но меня это не беспокоило. Я не чувствовала холода, меня не беспокоил солнечный свет – в этом месте почти не бывает ясной погоды – даже жажда, и та утихла. Три раза в день мне приносили стакан крови. Полагаю, мои тюремщики цедили ее из трупов недавно почивших заключенных. Смерть была постоянной гостьей нашего замка, так что прокормить одну вампиршу оказалось не сложно.
Дни моего заключения стали самым спокойным периодом моей жизни. В то время в моей голове начисто отсуствовали какие-либо мысли, а в сердце – желания. И это было прекрасно, как только начинаешь думать или чувствовать – сразу осознаешь дисгармонию в отношениях с окружающим миром. Да и с самим собой, в общем-то, тоже. А пустота, душевный вакуум... со стороны, конечно, выглядит жутковато, но, я бы сказала, что для вампира это благословение.
Иногда я вспоминала про дядю, Рок и Дориана – так, мимолетно, они стали не более чем призраками из далекого прошлого. Мне и не хотелось-то про них думать, но память нельзя просто взять и отменить. Хотя, наверное, со временем все воспоминания бы забылись или превратились в обрывки мутного сна. Только вот, о, чертовы права заключенных, мне снова нанес визит Вивёр. Редчайшее событие, тюрьма в Холодном замке отродясь не видала посетителей. И дело даже не в том, что их сюда не пускают – никаких запретов нет. Они и не нужны, ведь приговор к заключению здесь равносилен смертной казни. Навещать местную публику просто бессмысленно, все равно еще никто не выдерживал больше года.
Но Вивёра ведь не беспокоят такие мелочи. Он заявился в мой новый дом, снова намешал крови и вина, напоил меня этой бурдой и разбил мой мир на тысячу осколков.

Вивёр
Основная проблема новообращенных вампиров в том, что они считают себя пусть и странными, но людьми. У меня тоже так было и, кажется, до сих пор не прошло. Некому было в свое время расставить точки над нужными буквами, а сам я так и не разобрался, кем же именно себя считать. Возможно, Элиза права, и пустота – это действительно благословение. Не знаю, идеальной пустоты в моей душе никогда не было. Именно поэтому я и не позволил остаться в этой пустоте ей.
После того, как Элиза изгнала меня из своего княжества, я надолго выпал из хода всех этих политических разборок. Джаред отправил племянницу в Холодный замок и превратил Рок в одну из провинций Фатума, Эрин Мориц наконец добился для Вдохновения желаемой неприкосновенности, потом пошли слухи о проблемах с Зеркалом мистерий, в очередной раз восстало Огненное княжество... Я читал об этом в газетах, но сам находился очень далеко. Мне все это надоело. Я путешествовал, смотрел на закаты, закутавшись в плащ с глубоким капюшоном, влюблял в себя женщин, а потом бросал их, крикнув на прощание, что я их недостоин, заводил новых друзей и очертя голову нырял в их проблемы. Меня не было в жизни Элизы лет пять и я почти о ней забыл, когда нежданно-негаданно встретил Дориана на Мглистом хребте.
Привольная жизнь вампира и отсутствие над головой каблука Элизы сказались на нем вполне ожидаемым образом. Когда я его увидел, он шел по улице в обнимку с какой-то в хламину пьяной девицей и уговаривал ее подарить ему поцелуй. А она, похоже, больше думала о том, как бы не поцеловать мостовую и вдобавок не оставить на ней содержимое желудка. Но в итоге настойчивость Дориана победила, девица согласилась исполнить любую его фантазию, если только это не потребует особой координации движений, и рыжий вампир жадно впился в ее губы. По подбородку девушки потекла струйка крови, она протестующе замычала, да только до фени были моему знакомцу ее протесты. Вскоре он прекратил терзать губы своей пассии, облизнулся и приник к ее шее. Та начала орать, брыкаться, но не могла вырваться из крепких объятий вампира. А потом обмякла.
Из переулка вынырнул еще один вампир. Приветственно махнул Дориану и присоединился к его весьма однозначному занятию. Схватил девчонку за запястье и с наслаждением вонзил в него клыки. Прямо настоящий дружесткий перекус. Приглашение отужинать по-вампирьи. Меня вывернуло на месте. Что тут скажешь, я несколько поотвык от нравов Мглистого хребта. Да и в бытность мою завсегдатаем этого места девиц иссушали за закрытыми дверьми клубов и частных домов, а не посреди грязной улицы. Вдобавок, я сам к тому моменту давненько уже не пил крови. Долго пробыл на востоке, а в этих их таинственно-экзотических сказочных халифатах жизнь совсем другая. Представьте себе, в одном из городов я встретил вампира-вегетарианца. Он варил суп из черных лиан, отрубленных у дерева, которое местные называли деревом-людоедом. Я сначала думал, что это просто оборот речи такой драматичный, ан нет, меня к этому дереву сводили. А на ветке обезьянка сидела. В общем, не успел я отойти от шока, как мне на голову попадали кости. И дернуло же любопытство! Ел бы супчик в счастливом неведении. Но все же лучше лианы чудовищного дерева, чем самолично нападать на людей и животных.
Вообще, на востоке мне понравилось. Как будто попал в другой мир. А мне нужны были перемены, очень нужны. Когда ты прожил несколько веков и знаешь, что впереди у тебя целая вечность, становится тоскливо. Все вокруг изучено вдоль и поперек, ничего нового по большому счету уже не будет, а некоторые нюансы существования вдобавок основательно опостылели... Короче говоря, чтобы не задаваться опасными вопросами, нужно срочно что-то делать. Влезть в неприятности. Или уехать на край света. А там, где растут деревья-людоеды, я бы, пожалуй, пожил. Лет сто эдак. Жаль, что у них такой жаркий климат. Хотя я заметил, что после эксперимнетальной гадости Хендри моя кожа стала менее восприимчива к солнечным лучам. А встретив Дориана, даже стал тешить себя надеждой, что вернусь в тот удивительный край насовсем. Очень уж мне стало поперек горла то, что я увидел тогда на Мглистом хребте.
А между тем, рыжий знакомец меня заметил. Подошел, сдержанно поздоровался, и между нами повисло неловкое молчание. О чем мне было с ним говорить? Рассказывать о своих путешествия? Спрашивать про Элизу? Напрашиваться в гости? Я видел по его глазам, что передо мной типичнейший вампир, которого интересует только собственная жажда. Он ничего не знал про Элизу, не мечтал о дальних странах и уж точно ничем не мог меня развлечь. Но приближался рассвет, и, приняв вежливо-отстраненное приглашение, я провел следующий день в берлоге Дориана. Тот, сытый и довольный, проспал все это время мертвым сном, я же курил свою осиновую трубку и думал обо всем, что меня окружало. Мглистный хребет за эти пять лет стал чуть гаже и чуть отчужденнее, но в целом не изменился. А вот я прежним уже не был. Правда, я тогда и сам не знал, чего теперь хотел от жизни. Разве что одно было ясно – общество обыкновенных вампиров окончательно перестало меня привлекать.
С Дорианом мы распрощались так же уныло, как и встретились. Следующей же моей остановкой стал Холодный замок. У Элизы много недостатков, иногда мне кажется, что она только из них и состоит, но обыкновенной ее уж точно не назовешь.

Элиза
Это очень в духе Вивёра – приехать и поставить все с ног на голову просто от того, что размеренная жизнь стала невмоготу. И все же я его понимаю. У него своя навязчивая идея, у меня – своя.
Когда в камеру вошел охранник, чтобы отвести меня в комнату свиданий, я даже не поняла, что он обращается ко мне. И дело не в том, что вместо «госпожа», «Ваша милость» или еще какого-нибудь официального обращения он использовал вульгарное «Эй, ты!», просто я совсем забыла о том, каково это, когда к тебе обращаются хоть как-нибудь.
А потом я увидела Вивёра. Он сидел посреди комнаты, на единственном стуле, и дымил как паровоз. Странная была картина. Унылое холодное помещение, слой пыли на полу, решетчатое незастекленное окно, внушительный сугроб снега под ним... и он, будто сошедший со страниц мемуаров какого-нибудь путешественника. Одетый во что-то яркое и по виду восточное, пахнущий зноем и специями. А еще он казался мне загорелым и постаревшим. Или это просто воображение разыгралось? И все же я могла поклясться, что тон его кожи стал темнее, а вокруг глаз собрались морщины.
Поприветствовала я его чем-то вроде «Как ты смеешь, ничтожество, сидеть в моем присутствии?!». А он даже не возмутился. Ухмыльнулся, лениво потянулся и безропотно уступил место. Я же села на стул, словно на трон, и поняла, что мне не хватало этого ощущения. Ощущения власти и собственной значимости. Меня воспитывали как княгиню с раннего детства и никогда не задавали дурацких вопросов о том, кем я хочу стать. Какой-либо выбор не предполагался. Так что нечего удивляться тому, что я такая, какая есть. Властная? Надменная? Жесткая? Холодная и расчетливая? Ну конечно да, тысячу раз да! Править – это единственное, что я умею, мое единственное предназначение.
Когда в моей жизни снова появился Вивёр, я вдруг осознала, насколько бессмысленно стало мое существование. Это тоже его особый талант – заставит заняться самокопанием даже худших из приземленных и узколобых. А потом еще и подобьет влезть в какое-нибудь приключение.
В комнате свиданий мы пробыли долго. Охранники нас не трогали – то ли не знали, как реагировать на неожиданного посетителя, то ли не хотели соваться к нам на холод. В их рабочих помещениях еще как-то можно было находиться, а вот во впервые открытой комнате свиданий стоял такой мороз, что только вампиров туда и сажать.
Вивёр все курил да рассказывал о далеких странах, в которых побывал, я же все больше молчала и пила привезенное им вино. Его вкус, такой далекий и почти забытый, пробуждал во мне новые ожидания. Только вот ожидания чего?

Вивёр
Когда я ехал в Холодный замок, я не думал о том, какой увижу Элизу. Даже не пытался представить. Наверное, поэтому и не орал при встрече «Господи, что они с тобой сделали!». А сделали они из нее... ну, что-то вроде Дориана, только без поцелуев с потасканными девицами. Нечто такое же пустое и безликое. А впрочем, это судьба каждого вампира, если только ему не сносит капитально крышу какая-нибудь несправедливость мироздания. Они такие – красивые, холодные и до странного одинаковые. Смотреть на них страшно. Хотя, полагаю, страшно только от того, что я сам не чувствую того же, что они. Мне, похоже, крышу все-таки снесло – давно и основательно. И тому же самому я собирался подвергнуть Элизу. Скучно быть безумцем в одиночку.
Мда, не знал я тогда, на что подписываю себя и весь мир. Элизой, на самом деле, довольно легко манипулировать. Она моложе, она женщина, а глубоко в душе еще и обиженный ребенок. Очень глубоко – настолько, что и сама не осознает. Только вот стоит пробудить в ней амбиции, и держись. Натворит такого, что по гроб жизни не забудешь.
Тормошил я ее долго. Рассказывал о таинственных странах, поил вином, привозил подарки, играл на укулеле (все той же, у нее же бессовестно и стащенной), читал вслух газеты, в которых упоминались Фатум и Джаред. Сколько их было, этих поездок в Холодный замок. Охранники так ко мне привыкли, что стали заведомо готовить к моему прибытию кувшинчик с кровью очередного не выдержавшего тягот жизни бедолаги. И все-таки этого было недостаточно. Я ждал вулкана и лавы, сметающей все на своем пути. Я ждал злости и порывов отомстить. Я ждал хоть чего-то, что было бы важно и значимо. Но все оказалось без толку. Кульминацией же драмы стал момент, когда эта доморощенная княгиня вдруг состроила печальную мину и, отбросив сарказм, иронию и издевки по поводу и без, эдак чувственно заявила, что бесконечно мною дорожит и не видит без меня своей жизни. Я знаю, что мне следовало сделать. Мне следовало приложиться губами к ее ладошке, прослезиться и сбежать на ближайшем же корабле. Вместо этого я просто сделал ноги. В ту же секунду. Со скоростью ветра. И, как ни странно, именно тогда и случился тот самый долгожданный фонтан эмоций. Только вот совершенно не к месту.

@темы: проза, фэнтези

URL
Комментарии
2013-02-08 в 16:20 

Journey-Long
...узрел Красу на троне я и взгляд ее в себя вобрал, как вдох случайный.
Элиза
Вы, наверное, думаете, что мы с дядей в этой истории – главнейшие из гадов. Лжем, развязываем войны, планируем убийства и думаем только о себе. Не буду отпираться. Только, если уж разбираться, кто прав, а кто труп, то получается, что протагонистов у нас тут вообще нет. Даже Вивёр, весь из себя мудрый и сострадательный, на деле оказывается тем еще проходимцем. Интересно, что бы сказали его многочисленные приятели среди людей, если бы узнали всю его подноготную?
Вообще-то я всегда ему доверяла. Подпускала ближе многих, впоследствии даже ближе, чем Дориана. Вивёр, с этой своей позицией странствующего разгильдяя, везде и всюду оказывается ко двору. Сует свой нос в чужие дела из чистого любопытства, но не занимает ни чью сторону. Со временем как-то забываешь о том, что у него тоже есть свое мнение. А потом он выкидывает какой-нибудь неописуемый фортель, и тебе остается разве что схватиться за голову.
Его присутствие скрашивало мои дни в Холодном замке. Скрашивало после того, как он сам же заставил меня ощутить их невыносимыми. Чертов манипулятор. И все же его визиты, письма и подарки, вино и ставший привычным запах табака в комнате свиданий вызывали желание улыбаться, ждать, но совершенно не принуждали к благодарности. В каком-то смысле я чувствовала себя счастливой. Это состояние не походило на то, что происходило со мной первые пять лет. Тогда я жила в пустоте, и это было спокойно и удобно. После возвращения Вивёра спокойствие улетучилось в мгновение ока. Я как будто бы снова жила. Только вот жить ведь очень больно. Особенно, когда о тебе перестают заботиться.
Однажды мне просто перестало хватать этих встреч раз в полгода и писем, полных типично-вивёровских разглагольствований ни о чем. Не знаю, может со мной изначально что-то решительно не так? Мне всегда не хватает того, что у меня есть. Так было с Дорианом, так было с дядей и Роком, так получилось и с Вивёром. Только вот в случае с ним я не хотела ничего менять. Мои попытки обхитрить судьбу никогда не заканчивались хорошо. Я не хотела ничего портить и потому лишь честно сказала, как много он для меня значит. В конце концов, он единственный наполнял мою жизнь... нет, не смыслом, конечно. Но чем-то он ее уж точно наполнял. Как-то так, в общем, и сказала. Искренне как никогда в жизни. А эта пакость ходячая взяла и сбежала. Тем же вечером. На грузовом корабле. И несколько месяцев ни письма, ни строчки, ни слова. А потом ко мне пожаловал еще один посетитель. Рыжеволосый красавчик Дориан собственной давно наплевавшей на меня персоной. И я окончательно рассвирепела.

Вивёр
Каюсь, Дориана к ней отправил я. Ну а что мне еще оставалось делать? Серьезно, я столько сил положил на то, чтобы вернуть непредсказуемую сучку, которая жила в моей памяти, а она, вместо того, чтобы реагировать ожидаемым образом, придумала себе новую привязанность и начала изливать на меня свою нежность и преданность. Кто бы мог подумать, что она на такое вообще способна! И с чего вдруг?! Я ведь по-прежнему оставался Вивёром – навязчивым, ветреным и давно растерявшим те крохи благородства, которые несколько веков назад взращивал во мне отец-граф. Не доблестный принц. И даже не Дориан. И тем не менее. Попытайся я нарочно ее очаровать, и то не подумал бы, что это окажется так легко.
Покинув Холодный замок, я только и делал, что метался по Фатуму, но никак не находил себе места. В итоге навестил Эрина в посольстве Вдохновения. Потом мы вместе съездили к Вэнди, которая, увидев мои безумные глаза, ахнула и тут же принялась лечить мою пропащую душу травами. Ну а в довершение всего я снова оказался у Дориана на Мглистом хребте. Только на этот раз я уже не пытался постичь суть всего, что с ним произошло с тех пор, как он беззаботно ставил Элизе рога в тогда еще княжестве Рок. Нет, на этот раз я с ходу дал ему пинка, чтобы долетел до Холодного замка без остановок. В конце концов, он к ее каблукам привык, вот пусть и продолжит служить ей опорой и утешением. Я на эту роль совсем не гожусь.
Но, признаю, действовал я по-идиотски. Дориан, послушный мальчик, сделал все как я надо. А вот Элиза... то, что сделала она, было одновременно ужасно и прекрасно. Она и сама – ужасная и прекрасная, до одури. А я до сих пор не могу решить, любить ее за это или ненавидеть.

Элиза
Дориан нес какую-то чушь. О том, что помнит наше детство, о том, что я всегда была частью его жизни и что он не хочет, чтобы я была одинока, ведь даже вампиру порой нужно утешение. У него были пустые глаза. Такие же, наверное, как и у меня в первые пять лет заключения. Но не потом. Я знала, что теперь мои глаза были похожи на глаза Вивёра, и в них так же плескалось безумие.
Мне не нужно было утешение. Во всяком случае, не от Дориана. Едва ли он вообще понимал, что творилось в наших с Вивёром больных мозгах. И все же кое-какую пользу он принести смог.
Однажды я уже пыталась вернуть себе свои права, но действовала слишком очевидно и оказалась беспричинно милосердна к тем, кто не был готов к переменам. Больше я таких ошибок не повторяла.
Отнюдь не верный, но послушный Дориан снова стал моей правой рукой. Вместе мы избавились от тюремной охраны. Большую часть иссушили, наиболее сговорчивых обратили. Затем настал черед заключенных. На остров как раз прибыла новая партия, и их следовало обратить прежде, чем до них добрался бы мороз или кишащие в замке инфекции. Впрочем, эта задача легла на Дориана и моих новых подданных. Я же отправилась к морю, чтобы разобраться с системой защиты своего нового королевства.
Леденящие кровь истории про голодных зомби близ Холодного замка рассказывались даже далеко на юге, только вот никто не знал, можно ли с этими чудищами как-то совладать. И, что еще интереснее, как они реагируют на вампиров. Именно это я и собиралась выяснить.

Вивёр
Короче говоря, моя погоня за призраком из прошлого обернулась тем, что Фатум лишился своей самой знаменитой тюрьмы, а на карте мира появилось новое государство. Во главе его стала Холодная королева, бессмертная властительница с пронзительными глазами, окруженная вампирами сомнительного прошлого и армией воняющих рыбой зомби. И она бесчувственна, совершенно. Идеальная ледяная вампирша, которую никогда не покидает разум. Моя ли это Элиза? Черт ее знает. Я так хотел вернуть ее блистательную стервозность, я чувствовал, что для меня это что-то изменит. Получилось или нет? И снова без понятия. Я теперь уже вообще ничего не знаю. Что, вот что пошло не так в наших с ней головах? Уже не понять, у меня с разумом плохие отношения, куда хуже, чем с чувствами.
Одно знаю точно, Холодное корлевство не должно существовать. Вампиры – зло. Мы – зло. Даже я, потому что это состояние сводит меня с ума, и я перестаю контролировать свои действия.
Я снова был у Хендри. Он здорово постарел и, кажется, слегка впал в маразм. Я так хотел, чтобы он излечил меня от этого кошмара, даже пообещал выпить любую экспериментальную дрянь. Но тот и сам был не прочь, чтобы кто-нибудь излечил его. От боли и разочарования. С тех пор, как умер Джаред, его покровитель, престарелый ученый лишился всех своих субсидий на исследования и привилегий при дворе. Ах да, я не сказал, что Элиза убила своего дядю? Иссушила до капли. Явилась в ночи воплощением смерти и возмездия. Ко мне она тоже явится. Вслед за своей армией зомби, которые не нападают на вампиров, но почему-то не считают за вампира меня. И тогда все закончится.

Элиза
С зомби я все-таки наладила контакт. Вампиров они и так не трогают, видно считают такими же мертвыми, а с помощью одного умелого некроманта удалось еще и подчинить их своей воле. Некроманта, правда, пришлось укусить, иначе бы он не смог остаться у меня при дворе, но я не Вивёр, чтобы мучиться угрызениями совести.
Кстати говоря, он окончательно свихнулся. Приплыл на остров в каком-то захудалом корыте, весь мокрый и голодный. Мои зомби ни с того ни с сего приняли его за человека и чуть не разорвали на части. К счастью, Райан, придворный некромант, вовремя их отогнал. Но я все равно его потеряю. Не Райана, разумеется, Вивёра. Он заперся в бывшей комнате свиданий – после того, как замок стал моей резиденцией, это помещение прекратилось в кабинет – и требует, чтобы ему принесли суп из черных лиан дерева-людоеда. Безумный бред. Ни один нормальный вампир не согласится отправиться на восток искать под палящим солнцем это дерево. А я, в свою очередь, не отдам такого безрассудного приказа.
Ну и черт с ним. Я не могу больше сходить с ума, я делаю выбор в пользу пустоты. Я больше не княгиня Элиза, плетущая интриги против дяди Джареда, и не вампирша в лохмотьях, ждущая письма в тюремной камере. Я Холодная королева, меня волнует лишь обустройство жилья для прибывающих в королевство вампиров Мглистого хребта и продление договора о поставке фатумских заключенных-смертников – мои подданые, в отличие от Вивёра, по-прежнему хотят есть. На этом все. Ни больше ни меньше. И уж точно мне не нужны привязанности и истории о таинственных жарких странах.
Я просто сделаю, что должна, а потом возьму осиновую трубку – мне так никто и не предложил, но я сама забрала ее у Вивёра – и буду курить его отраву, глядя на то, как в предрассветных сумерках волнуется море и искрится снег.

Конец

URL
   

go-getter's diary

главная